В библиотеке

Книги2 383
Статьи2 537
Новые поступления0
Весь каталог4 920

Рекомендуем прочитать

Ирхин В.Ю., Кацнельсон М.И.Критерии истинности в научном исследовании
На чем основаны претензии науки на истинность ее утверждений? Удобно начать рассмотрение этого вопроса с расхожего мнения, что "наука основана на эксперименте". Это мнение действительно отражает одну из сторон науки (но только одну!), однако нуждается в расшифровке и подробных комментариях.

Полезный совет

Если Вы заметили ошибку в тексте книги или статьи, пожалуйста, сообщите нам: [email protected].

Алфавитный каталог
по названию произведения
по фамилии автора
 

АвторФранклин Б.
НазваниеИсторический очерк конституции и правительства Пенсильвании
Год издания1956
РазделКниги
Рейтинг0.11 из 10.00
Zip архивскачать (603 Кб)
  Поиск по произведению

Исторический очерк конституции и правительства Пенсильвании с момента ее возникновения; в плане рассмотрения различных сторон споров, возникавших время от времени между губернаторами Пенсильвании и ассамблеями. Составлено на основании подлинных документов

Те, кто готовы отказаться от основной свободы  
ради кратковременной безопасности,  
не заслуживают ни свободы, ни безопасности.

Введение

Природе человека свойственно достигать бесконечного разнообразия целей на основе нескольких простых принципов. В этом процессе участвуют как зрительное восприятие, так и разум; предметы на расстоянии воздействуют на нас соответственно своим размерам или же освещенности; степень воздействия определяется также тем, знакомы ли нам эти предметы или мы видим их впервые, находятся ли они в состоянии движения или покоя. То же самое относится и к действиям. Всякая битва есть непрерывное движение; всякий герой — это сплошной блеск. Пока мы созерцаем такие образы, мы не можем воспринимать ничего другого. Солон и Ликург выглядели бы неуместно, если бы их изобразили рядом с прусским королем; в настоящее время наше внимание настолько приковано к перипетиям военных событий на соседнем континенте, в которых мы, следует признаться, глубоко заинтересованы, что у нас почти не хватает времени взглянуть на Америку, где у нас также многое поставлено на карту и где нам прежде всего нужно, наконец, рассчитаться сполна.

Нам более свойственно созерцание, нежели размышление; мы предпочитаем предаваться праздным развлечениям вместо того, чтобы совершить малейшее насилие над своим терпением и заняться разгадкой запутанных ходов — работой неприятной и утомительной, которая ничем нас не обогащает, кроме познания.

Но наряду с людьми, которые способны восхищаться только великим, есть и такие, которые восхищаются менее значительными явлениями. Им доставляет такое же удовольствие рассмат- [105] ривать под микроскопом мельчайшие существа, как доктору ... заниматься географией луны или же измерять хвост кометы.

Да послужит это извинением автору этих строк, если он нуждается в таковом, за то, что он уделяет столько внимания делам колонии, которая до последнего времени почти не упоминалась в наших анналах, колонии, которая, возникнув недавно, одной из последних занесена в списки британских колоний и по положению своему занимает одно из последних мест. Объясняется это тем, что поселенцы этой колонии являются не только подданными короны, как и все остальные, но и подчиняются указам владельца колонии, который думает, что оказывает им большую честь, управляя ими через своего уполномоченного. Находясь на таком отдалении от королевского взора, они испытывают на себе особенно большой гнет эгоистических инструкций владельца. Однако эта колония, как и большинство других, может гордиться счастливым расположением, плодородием почвы, производством ценных товаров, численностью населения, судоходством, количеством вывозимых товаров, широтой прав и привилегий и другими факторами, необходимыми для существования и процветания общества. Ни от кого не получая помощи, эта колония растет значительно быстрее других благодаря энергии и достоинствам ее замечательных жителей.

Первоначально колония создавалась на основе взаимоотношений отца с членами семьи: последних объединяли заинтересованность и любовь; к первому относились с уважением за мудрость учрежденных им законов и за снисходительное пользование своей властью. Тот, кто стремился лишь к покою, находил его здесь. И поскольку, возвращаясь отсюда, никто не приносил с собой дурных вестей об этой стране, число переселенцев возрастало, все они приспосабливались к здешним условиям. Колонисты жили одинаково; никто не домогался чего-то большего, никто не был угнетен, трудолюбие вознаграждалось, знания уважались, достоинства почитались.

В дальнейшем и по сей день взаимоотношения сложились следующим образом:

С одной стороны, высокомерный лендлорд, стремящийся превратить свободных арендаторов в подчиненных вассалов и пожинать то, что им не было посеяно, находящий поддержку лишь со стороны небольшой группы безрассудных и корыстолюбивых людей, зависящих от него; с другой стороны, те, кто достаточно хорошо знает свои права и обладает достаточным мужеством, чтобы защищать их, объединенные как один человек против этого лендлорда и его посягательств.

Несомненно, что для народа, рожденного для такой свободы и обязанного сохранить ее нетронутой, такой, какую [106] он получил ее от своих отцов, чтобы затем передать ее своим потомкам, и заинтересованного в сохранении ее в любой части Британской империи, подробности такого спора не могут быть полностью безразличными.

Наоборот, весьма вероятно, что первые же посягательства власти на свободу и естественные усилия со стороны всякого непредубежденного человека охранить себя при первых признаках угрожающего гнета, не могут не захватить тех из нас, кто умеет чувствовать и делать различие между добром и злом.

Можно сказать, что свобода пышнее всего расцветает в лесу. То, что было порождено Германией, лучше всего культивируется Америкой. И если бы не желание удержаться от некоторых некрасивых сравнений, которое я с трудом могу подавить в себе, то исследование в этой области могло бы доставить ничем не омраченное удовольствие.

Непримиримая вражда во Флоренции, о которой рассказывает Макиавелли, скорее заслуживает сожаления, чем похвалы. С трудом можно поверить, что первые граждане древних республик столь претендовали на уважение к себе, хотя их и прославляет древняя история. Что касается нас, то нам уже нет нужды обращаться взором к славному прошлому французских парламентов, чтобы подогреть дух соревнования.

Среди фермеров существует обычай обмениваться из года в год зерном, чтобы получить полный бушель. И если случится так, что мудрость века побудит повторить тот же эксперимент в другой форме, то мы, возможно, узнаем, где позаимствовать то, чего нам недостает,

Не следует, однако, думать, что тех, кто давно уже привык рассматривать колонии вообще лишь как страны, зависимые от совета, министерства торговли и таможенного департамента, или же как неиссякаемый источник судебных процессов, должностей и других денежных доходов, как страны, которыми следует управлять инструкциями и законами, вряд ли можно будет переубедить и заставить их относиться в какой-то мере уважительно к этим фермерам-патриотам.

Наоборот, на долю того, кто вообразит, что его перо может как-то прославить этих колонистов, выпадет осмеяние, негодование же будет уделом тех, кто осмелится отстаивать независимость, записанную в их конституции, видимо превратившуюся теперь в лишний атрибут и поэтому подлежащую упразднению.

Но сколь бы презрительно ни отзывались эти господа о колониях, какого бы низкого мнения они ни были об их ассамблеях, сколь бы незначительны, с их точки зрения, ни были земледельцы и торговцы, населяющие их, правда всегда останется правдой, а принцип — принципом.

[107] Смелость, мудрость, целостность и честь должны измеряться не отведенной для них сферой деятельности, а испытаниями, которым они подвергаются, и теми оправдательными документами, которые они представят, и если они выйдут победителями из этих испытаний, то они не будут нуждаться в украшении мантиями и титулами.

Глава I

Извлечение из хартии, дарованной Вильяму Пенну. Условия, в которых жили первые колонисты Пенсильвании. Управление колонией, первоначально введенное Пенном. Сохранение им права на погашение долгов по арендной плате. Второе правительство Пенна. Объединение Пенсильвании с территорией трех нижних графств. Возражения ассамблеи последующего созыва против этого объединения. Мотивы, выдвигавшиеся колонистами в защиту второй формы правления. Возвращение мистера Пенна в Англию и назначение пяти уполномоченных для надзора за управлением колонией. Беспорядки, имевшие место во время его отсутствия. Правительство капитана Блеккуэлла .

Конституция Пенсильвании исходит, во-первых, из прав каждого британского подданного   в силу рождения ; во-вторых, из королевской хартии , дарованной Вильяму Пенну королем Карлом II, и, в-третьих, из   хартии привилегий , дарованной упомянутым Вильямом Пенном, как владельцем и губернатором, по его собственной воле свободным жителям упомянутых провинций и территорий. Эта конституция является последней из   четырех   конституций, принятых в разное время теми же органами власти.

Каждый британский подданный имеет право по рождению на земельную собственность, свободу личности и репутации; он подчиняется только тем законам, которые принимаются с его согласия, будь то в его присутствии или в присутствии его представителей; это право по рождению сопровождает его при перемене места жительства до тех пор, пока он пребывает в британских владениях и верен отечеству.

Королевская хартия была дарована Вильяму Пенну в начале 1681 года. Самый тревожный период! В народе происходило сильное брожение, а двор составил произвольный план, который он начал осуществлять в том же году, имея всего лишь небольшую армию. В отношении некоторых корпораций была пущена в ход лесть, других же заставили силой отказаться от своих хартий путем quo warrantos [Право, согласно которому корона могла предпринять действия против лица (или учреждения), не сумевшего показать, на основании какой привилегии оно пользуется тем или иным правом. Даровано короне статутом Глостеров. —   Ред.   ] .

[108] Так, нарушив закон, использовав парламенты в противозаконных целях, а также пустив в ход государственный террор, королевство стало по существу жертвой произвола и своеволия.

До этого правительства Америки предоставляли право убежища преследуемым и отверженным; и как бы для того, чтобы расширить поле свободы за границей, столь кощунственно сокращенное на родине, Пенсильвания уже   в то время   была превращена в новое   убежище , где все, кто хотел быть свободным, мог бы навечно им стать.

Основанием для привилегий, перечисленных в преамбуле, послужили достоинства и заслуги адмирала Пенна, а также достойное похвалы желание его сына расширить Британскую империю, дать рынок сбыта для английских товаров и насадить цивилизацию среди дикарей.

В разделе третьем, который утверждает вышеупомянутого Вильяма Пенна законным и абсолютным владельцем упомянутой провинции, имеется оговорка верховной власти в отношении веры и преданности упомянутого Вильяма Пенна, его наследников и правопреемников, а также в отношении всех других владельцев, арендаторов и жителей упомянутой провинции и о ее суверенности.

Раздел четвертый, который призывает оказывать особое доверие упомянутому Пенну и выражает веру в его преданность, мудрость, справедливость, бережливость и предусмотрительность, дарует ему и его наследникам, а также уполномоченным им или его наследниками лицам свободную, полную и абсолютную власть на   доброе   и   счастливое управление упомянутой страной. Им даруется право предписывать, составлять и осуществлять любые законы и за своей печатью или печатью упомянутых выше лиц опубликовывать их; право взимать деньги для общественных нужд упомянутой провинции или же для каких-либо других целей, имеющих отношение к общественному положению, миру или безопасности упомянутой страны, или же для частных нужд определенных лиц, по их благоусмотрению; пользоваться советом, согласием и одобрением свободных жителей упомянутой страны или же большинства из них, или же их делегатов и уполномоченных, которые должны собираться вместе таким образом, какой он и они найдут наилучшим, и так часто, как это будет необходимо.

Раздел пятый предоставляет упомянутому Вильяму Пенну права и полномочия создавать органы правосудия, назначать судей и осуществлять правосудие во всех его видах, а также исполнять законы, изданные на указанных выше основах, применяя предусмотренные в них меры наказания. Далее говорится, что эти законы должны быть благоразумны и не [109] только не противоречить законам, статутам и правам Англии, а, наоборот, по возможности больше соответствовать им. При этом за верховной властью Англии сохраняется право пересмотра судебных решений. Это было сделано, несомненно, с той целью, чтобы в случае несправедливого решения потерпевшая сторона могла быть уверена в восстановлении справедливости.

Раздел шестой, исходя из предположения, что в управлении такой большой территорией могут возникнуть неожиданные неприятные случайности, которые потребуют вмешательства   до того , как смогут собраться для составления законов фригольдеры   или уполномоченные ими лица, предоставляет право упомянутому Вильяму Пенну и его наследникам лично или же их магистратам, наделенным соответствующими полномочиями, время от времени издавать соответствующие обстановке и полезные указы, направленные как на сохранение мира, так и на лучшее управление жителями колонии, с той же оговоркой, что и в отношении законов. В этом разделе говорится также, что упомянутые указы не должны ущемлять, изменять или отменять права какого-либо лица или лиц, которыми последние пользуются пожизненно и которые распространяются на членов их семей и касаются земельной собственности, товаров и движимого имущества.

И, наконец, ни упомянутый Вильям Пенн, ни его наследники, ни основатели, ни владельцы, ни жители упомянутой провинции не могут отступить от веры и преданности короне даже в случае неправильного истолкования упомянутых выше нрав и полномочий, будь то по невнимательности или преднамеренно. Раздел седьмой предусматривает, что копии или дубликаты всех изданных и опубликованных законов должны быть в течение пяти лет с момента их издания переданы Тайному совету. В том случае, если король признает их на заседании Тайного совета несовместимыми с суверенностью или законодательной прерогативой верховной власти, или же противоречащими вере и преданности законному правительству   королевства, они будут признаны недействительными.

Упомянутый Вильям Пенн обязуется также иметь адвоката или доверенное лицо в качестве своего представителя в Англии с проживанием в каком-либо известном месте в Лондоне. Это лицо должно нести ответственность перед короной за любой судебно наказуемый проступок или преднамеренное невыполнение обязательств или пренебрежение ими со стороны Пенна в отношении законов торговли и судоходства. Он обязан возмещать убытки согласно решению суда его величества. Если это не будет сделано, то правительство колонии лишается [110] своих полномочий на тот срок, пока убытки не будут возмещены. При этом не следует допускать какого бы то ни было предубеждения по отношению к землевладельцам или жителям колонии, которых это не должно ни затронуть, ни ущемить.

Более того, в разделе двадцатом его величеством по соглашению с упомянутым Вильямом Пенном предусмотрено, что ни король, ни его наследники и преемники не могут облагать жителей колонии какими бы то ни было налогами иначе, как с согласия владельца или генерал-губернатора, или ассамблеи, или акта английского парламента.

Под страхом его высочайшего нерасположения он повелевает также всем своим чиновникам и министрам не предпринимать никаких попыток, идущих вразрез с его предписаниями, или же сопротивляться им; он призывает их всегда быть готовыми оказать необходимую помощь и поддержку упомянутому Вильяму Пенну и его наследникам, а также жителям и купцам упомянутой выше провинции, их должностным лицам, посредникам и правопреемникам в полном использовании всех благ данной хартии.

И, наконец, специальным волеизъявлением, повелением и указом короля предусматривается, что в случае возникновения впоследствии каких-либо сомнений или неясностей касательно подлинного смысла или значения какого-либо слова, параграфа или фразы хартии, суды его величества должны будут давать им такое истолкование, которое было бы наиболее выгодным и благоприятным для упомянутого Вильяма Пенна, его наследников и правопреемников; при этом оговаривается, что не может иметь место такое истолкование, которое ослабляло бы преданность короне или предубеждало против нее.

Вся хартия состоит из двадцати трех разделов, причем с нашей точки зрения приведенные выше являются наиболее существенными. Они написаны с такой искренностью и простотой, что если и потребовалось искусство для составления их, то никогда это искусство не было лучше скрыто. Почти не оставлено поводов для последующих инструкций, и нигде вы не найдете и тени намека на то, что такие инструкции могли бы стать законами. Все в равной мере соответствует законам и разуму, требованиям верховной власти и правам подданных; в противном случае эта дарственная хартия потеряла бы силу. Слова   законное правление   несут в себе большой смысл. Никакое повеление короля не будет законным повелением, если оно не созвучно закону и не удостоверено одной из его печатей. Формальность в этом случае необходима для того, чтобы воспрепятствовать беззаконию. Если же должностное лицо преступно подчинится незаконным распоряжениям, то оно само будет нести ответственность перед законом.

[111] Излишне доказывать поэтому, что все акты и дарственные хартии верховной власти ограничиваются основными положениями конституции и что, точно так же как она не может отчуждать какие-либо территории от своего государства, она не вправе и присоединять к нему какие-либо колонии или же сокращать ее размеры в большей мере, чем на это уполномочивает подвластное лицо Великая хартия Англии.

Но если примечательно, что такому документу, как этот, суждено было стать предметом разбирательства арбитражного суда, то не менее примечателен и тот факт, что брат короля Иаков, граф Йоркский (впоследствии самый несчастный из королей) принимал в этом косвенное участие. Оказалось, что предшествующей дарственной записью ему были отданы права на весь участок земли, который теперь именуется территорией Пенсильвании, а в августе 1682 года он передал эти права упомянутому Вильяму Пенну, пожаловав его ленным поместьем.

Следует упомянуть также и о том, что Вильям Пенн проявил столь же большие способности в сколачивании вокруг себя группы поселенцев, сколь и в том, чтобы добиться необходимых полномочий от верховной власти, ибо за тот промежуток времени, который отделил хартию от дарования ему владений, он воспользовался временными правами, предоставленными ему шестым разделом хартии для осуществления первого акта колонизации, назвав его «Некоторые условия, или уступки, по которым достигнута договоренность между Вильямом Пенном, владельцем и губернатором Пенсильвании, и теми, кто отважился приехать в эту провинцию и купить земельные участки».

Этот документ содержит, однако, только правила поселения, торговли с индейцами и обращения с ними и т.д. с добавлением общих указаний о поддержании порядка и мира в соответствии с обычаями, нравами и законами Англии.

На следующий год мистер Пенн опубликовал структуру правительства под следующим названием: «Структура правительства провинции Пенсильвания в Америке; с приложением некоторых законов, по которым была достигнута договоренность в Англии между губернатором и различными свободными жителями указанной выше провинции. Эти законы подлежат дальнейшему пояснению и подтверждению   на месте   первым советом провинции,   если таковой соберется ».

Изложению структуры правительства предшествует небольшое предварительное рассуждение, частичное ознакомление с которым может дать нам более ясное представление о проповеди мистера Пенна на Грейсчерч-стрит, чем картина Рафаэля, на которой изображен Павел, читающий проповедь [112] в Афинах; начинает он как совестливый человек, продолжает как человек разумный, и, как светский человек, он предлагает всем настолько внушающие доверие условия, чтобы в конечном счете извлечь самому пользу хотя бы из   некоторых   из них.

Два параграфа этого рассуждения пенсильванцам следует всегда иметь перед глазами, а именно: 1. «Любое правительство (какова бы ни была его структура) будет свободным в глазах народа там, где господствуют законы и народ является частью этих законов; все, что выходит за пределы этого, есть тирания, принуждение или хаос». 2. «Великой целью всякого правительства является поддержание власти, основанной на уважении к народу, и ограждение народа от злоупотребления властью, с тем чтобы народ был свободен на основе справедливого повиновения, а магистраты уважались за справедливое правление».

Эта структура состояла из двадцати четырех статей и сильно напоминала Гаррингтона и его «Оцеану». Правительство состояло из губернатора и свободных жителей провинции, из совета провинции (всегда существующего и, однако, постоянно меняющего свой состав) и Генеральной ассамблеи. Они совместно должны были издавать все законы, назначать всех чиновников и вести все дела провинции. Совет должен был состоять из семидесяти двух членов, избираемых свободными жителями, и хотя губернатор или уполномоченное им лицо должен был постоянно председательствовать на заседаниях совета, он имел лишь три голоса. Одна треть членов совета должна была избираться сроком на три года, одна треть — сроком на два года и одна треть — на один год, таким образом, чтобы ежегодно состав совета обновлялся двадцатью четырьмя членами. Первоначально предполагалось, что Генеральная ассамблея будет состоять из всех свободных жителей, затем из двухсот, никогда не превышая пятисот.

Всего согласованных в Англии законов было сорок: это были законы, частью политические, частью нравственные и частью экономические. Они носили характер первоначальной договоренности между владельцем, свободными жителями и как таковые были взаимно приняты и выполнялись.

Но на следующий год, когда место действия было перенесено из метрополии в колонию, настроение законодателя также изменилось. Религиозный человек отступил на второй план, уступив место светскому мужу.

Один пункт ему уже удалось протащить вопреки настроению его последователей, а именно сохранение права на квит-ренты, против которых они возражали, так как эта арендная плата уже сама по себе была тяжким бременем, а выплата ее наряду [113] с покупкой земельных участков не имела прецедента ни в одной из колоний. Но он, ловко используя свои права, одновременно права и владельца и губернатора и ссылаясь на то, что правительство должно иметь средства для великолепия и достоинства, и пообещав, что эта арендная плата освободит фригольдеров от всех других налогов, поймал их на удочку, и пункт был принят.

Сочетать коварство змеи с невинностью голубя не так-то просто. Использовав в данном случае свое влияние и силу убеждения, он пошел еще дальше, разработав двойной план: объединение провинции с территорией, хотя он по всей видимости не был у полномочен, на это, и изменение структуры правительства. Когда этот вопрос решался здесь (в Англии), то структура правительства была разработана с таким расчетом, чтобы побудить к переселению возможно большее число людей. Теперь же он старался сделать ее несколько более выгодной для себя, как главы правительства.

В 1704 году ассамблея провинции в специальном меморандуме, адресованном ему, обвинила его во многих ловких проделках. Насколько они были справедливы, пусть рассудит мир.

Так, например, они сказали ему следующее: «Нами установлено как из протоколов ассамблеи, так и из других документов, а также из показаний живых свидетелей, что вскоре после прибытия сюда ты, получив дарственную грамоту герцога на   Три нижние графства   (т.е. на территорию), уговорил жителей провинции объединиться с жителями нижних графств в отношении законодательства и управления; а затем путем хитрых уловок, разгадать которые некоторые люди не смогли да и не имели времени подумать об этом в силу сложившихся у них обстоятельств, ты нашел способ отказаться от этого проекта и ввести другое законодательство, завершенное тобою в 1683 году».

В декабре 1682 года в Честере были созваны свободные жители как провинции, так и территории. Но свободные жители провинции, избранные в количестве двенадцати человек, чтобы представлять каждое графство в качестве членов провинциального совета, должны были заручиться свидетельствами и прошениями шерифов и других лиц о том, что в связи с малочисленностью населения, его неспособностью вести хозяйство в своих владениях и неискушенностью в делах государственного управления, они изъявляют свое желание, чтобы двенадцать человек, избранных каждый от одного графства, являлись бы одновременно и членами провинциального совета и Генеральной ассамблеи. Другими словами, трое из каждых двенадцати выдвигались в члены совета, а остальные девять — в [114] ассамблею, причем им предоставлялись те же права и полномочия, которые хартия или правительство предусматривали для всех. Согласно этим свидетельствам и прошениям был составлен и принят закон о поселении, искусно названный одним из тех временных   законов, которые могут быть изменены по воле совета и ассамблеи; этим законом утверждаются совет и ассамблея в сокращенном таким путем составе; лица, избранные по указанной выше системе, получают полномочия членов совета и ассамблеи; впредь численность совета устанавливается из расчета трех представителей от каждого графства, а число представителей в ассамблею от каждого графства уменьшено до шести. Далее предусмотрен ряд других правил, после чего хартия или структура правительства торжественно признается и принимается, как будто бы все эти изменения и добавления придали ей завершенный вид.

Закон об объединении провинции и территории, о чем якобы всепокорнейше   ходатайствовали   депутаты указанных территорий, был принят в это же время и в этом же месте. В результате принятия этого закона все выгоды и преимущества, дарованные до этого жителям провинции, в равной мере распространялись как на тех, так и на других. Отныне как те, так и другие становились одним народом, подчиняющимся одному правительству.

Однако ассамблея провинции созыва 1704 года в упомянутом выше меморандуме на имя владельца провинции следующим образом выражает свое недовольство по поводу этого закона.

«Что касается удобства объединения провинции с нижними графствами, то мы не можем отрицать его, если король даровал тебе управление так же, как герцог даровал землю. Но, к нашему великому сожалению и беспокойству, мы не можем обнаружить, что у тебя имеется эта привилегия; а если она у тебя и имеется, ты упорно отказывался предъявить ее, хотя тебя часто просили об этом. Тем достойнее осуждения, что ты, зная, насколько необоснованно твое право на управление нижними графствами, довел свою провинцию до такого состояния, что если бы верховная власть вздумала взять в свои руки управление провинцией, или же если бы жители провинции подняли мятеж или отказались действовать с нами заодно в вопросах законодательства, как они уже часто поступали, тогда эта вторая хартия оказалась бы недействительной, а привилегии, дарованные ею, не имели бы значения для провинции, так как число представителей от нижних графств равнялось бы числу представителей от провинции, а хартия требовала большего числа представителей, чем провинция имела или могла бы на законном основании избрать в качестве чле- [115] нов совета и ассамблеи. Согласно же хартии мы не могли увеличить число наших представителей без согласия мятежников».

За промежуток времени между этим собранием в Честере в декабре 1682 года и следующим заседанием в Филадельфии в марте и апреле 1683 года, мистер Пенн в нарушение закона о поселениях запасся еще одной   структурой   правительства, которая частично совпадала с первой, а частично была изменена согласно упомянутому выше закону. Частично же она существенно отличалась от обеих структур. Учитывая это, ассамблея, собравшаяся в 1704 году, в указанном выше меморандуме открыто увещевала владельца следующими словами:

«Мы усматриваем две главные причины, которые побудили жителей провинции согласиться на принятие второй хартии; во-первых, число представителей было бы обременительным для страны; и, во-вторых, учитывая, что ты имеешь только   тройной голос , жители провинции, не разбираясь достаточно умело в законах торговли и судоходства, могли бы провести помимо твоей воли такие законы, которые шли бы во вред торговле и судоходству, что могло бы привести к упразднению королевской хартии, которая дарует тебе эту страну. В хартии содержится соответствующий пункт, который, как нам удалось установить, часто зачитывался и обсуждался на заседаниях ассамблеи в то время, и ты требовал от людей гарантий в этом вопросе». «Что касается первой причины, то нам известно, что число представителей можно было уменьшить и без новой хартии. Что же касается законов торговли, то мы не можем себе представить, чтобы люди, столь любившие тебя как своего губернатора и смотревшие на вопросы торговли главным образом твоими глазами, приняли бы вопреки твоему совету и предостережениям какие-либо законы, идущие во вред торговле, и тем самым причинили бы горе и разочарование самим себе, став причиной удаления тебя с поста губернатора. Влияние твоего управления и надежды на то, что ты будешь управлять провинцией и впредь, побудили их, как мы милостиво заключаем, пуститься вместе с тобой в это большое и ответственное предприятие, пренебрегая честью, которая должна быть присуща людям, занимающим столь высокие посты, и губительными последствиями для конституции, в создании которой они сами принимали участие. Поэтому мы не усматриваем какой-либо справедливой причины, которая заставляла бы тебя настаивать на таких гарантиях или же голосовать против законопроектов, которые должны были быть приняты в генеральных ассамблеях, поскольку ты на основании указанной королевской хартии (раздел об органах власти и управ- [116] ления) сформировал эти ассамблеи и сохранил за собой всего лишь право трех голосов   в провинциальном совете, что, по приведенным выше причинам, не могло принести тебе большего ущерба, чем народу».

И затем ниже:

«Так была отложена в сторону первая хартия вопреки смыслу этого документа и вопреки истинным намерениям первых колонистов; Генеральной ассамблеей, собравшейся в Филадельфии в марте и апреле 1683 года, была предложена и принята вторая хартия. При этом ты торжественно заверял, что все то, что записано в этой хартии, предусмотрено тобой исключительно для блага и выгоды свободных жителей провинции и с полным сохранением твоей ответственности перед всевышним».

Менее чем через три года после прибытия мистера Пенна в провинцию, в то самое время, когда провинция   стала принимать процветающий вид, между лордом Балтимором, владельцем Мериленда, и ним возник спор, который дал ему повод для возвращения в Англию, оставив управление провинцией в руках пяти уполномоченных, отобранных из числа членов совета провинции и членов Генеральной ассамблеи.

На троне был в то время Иаков II. Мистер Пенн был его ревностным приверженцем, если не из принципиальных убеждений, то из чувства долга. Можно предположить, что именно Пенном в значительной мере был внушен королю несостоятельный в политическом отношении план возрождения римского ритуала на основе всеобщей терпимости. В споре короля с членами колледжа Магдалины мистер Пенн активно выступал от имени его величества, что в известной мере набросило тень на его собственную репутацию. В течение нескольких лет после революции он имел несчастье находиться под подозрением правительства и был в немилости.

Колония, которую он основал, переживала еще младенческий возраст, когда он таким образом покинул ее; следовательно, ей нужны были всевозможные средства для дальнейшего роста и предотвращения беспорядков.

И, действительно, там начались беспорядки, что подтверждается протоколами ассамблей. Так, например, некий Мор предстал перед советом провинции по предъявленному ассамблеей обвинению в нарушении им десяти статей закона, а в письме на имя владельца провинции, подписанном спикером Джоном Уайтом, о Море говорилось как о   честолюбивом и продажном чиновнике .

Ассамблея и совет провинции расходились во мнениях по поводу своих прав и привилегий. Еще более удивитель- [117] ным является хот факт, что владелец провинции потребовал в 1686 году от своих уполномоченных распустить правительство, созданное на основе его последней хартии. А поскольку они не сумели выполнить это требование, в декабре 1688 года был назначен вице-губернатором капитан Джон Блеккуэлл, который, будучи опытным человеком, начал сеять раздор между свободными жителями и употреблять власть владельца с таким расчетом, чтобы большинство прониклось страхом перед ним.

Так, бывший спикер Джон Уайт, подписавший от имени ассамблеи письмо мистеру Пенну о преступлениях Мора, будучи только что избран в ассамблею от графства Ньюкасл, был доставлен в Филадельфию по акту Habeas corpus и брошен в тюрьму, причем пришлось применить насилие, чтобы вырвать его из рук ассамблеи.

Упомянутый выше губернатор, найдя, что состав ассамблеи не по вкусу владельцу и что члены ассамблеи намерены открыть сессию обсуждением жалоб, в течение нескольких дней не давал им аудиенцию, выдумывая для этого всевозможные пустяковые и неосновательные предлоги. Тем временем он пустил в ход все средства для того, чтобы настроить в свою пользу членов совета провинции и затем с их согласия оказать давление на ассамблею.

Однако члены ассамблеи не только не дали поколебать себя, но даже позаботились о том, чтобы запечатлеть эти события в следующих двух меморандумах:

14 мая . «Принимая во внимание, что настоящая ассамблея заседает здесь в течение нескольких дней и посылала нескольких делегатов к губернатору и в совет, которые согласно хартии должны совещаться с членами ассамблеи; и принимая во внимание, что упомянутые делегаты сообщили членам Палаты, что губернатор отказался их принимать в связи с неполным составом совета; и принимая во внимание, что Палате было хорошо известно, что последние два дня и по настоящее время в городе находится достаточное число членов совета, готовых явиться на заседание совета, все же некоторым из упомянутых членов не было разрешено заседать в совете, что наносит большой ущерб провинции и дает повод для недовольства; мы хотим, чтобы этот повод для недовольства был быстро устранен, а наши свободы нерушимо сохранены».

15 мая . «Ни одно лицо, уполномоченное губернатором производить для него сборы штрафов, пени или каких-либо Других доходов, не должно заседать в качестве судьи ни в одном из судов, назначаемых данным правительством, или же принимать участие в разборе какого-либо дела, которое может принести штраф или пени губернатору».

[118] На второй день, до того как было принято второе решение, губернатор, наконец, соблаговолил дать им аудиенцию, которой они добивались. На этом заседании он выступил с речью, в которой содержались следующие примечательные пункты:

«I. Я полагаю, что вы были заранее ознакомлены с причинами и необходимостью столь длительного отсутствия владельца провинции, вызванного последними революциями в Англии. Он неоднократно заявлял, что ему больше всего хочется вернуться к вам. Из различных сообщений о событиях в Англии нам известно, что препятствует его возвращению. Нам следует подождать, пока положение в Англии не станет более ясным. Тем временем будем ревностно молиться о том, чтобы всевышний, правящий вселенной, по своей мудрости и доброй воле, позаботился об этом ради страждущих на земле и ради нас в особенности.

Я полагаю, господа, что вам хотелось бы, чтобы совет провинции представил на ваше рассмотрение ряд законопроектов до того, как вы явитесь сюда и утвердите их в качестве законов на сегодняшнем заседании. По различным причинам этого не : было сделано; я ознакомлю вас сейчас с некоторыми из них:

  1. Высокочтимый владелец провинции по причинам, известным ему одному, дал ясные указания об аннулировании всех законов, за исключением основных, с последующим созывом законодательных органов для утверждения лишь тех из них, которые они сочтут годными на будущее, что я твердо и намерен сделать.
  2. Королевская хартия предоставила высокочтимому владельцу провинции, его наследникам и пр. право с согласия свободных жителей принимать и за своей печатью опубликовывать законы, необходимые для блага народа. Это никогда не делалось с соблюдением всех правил, когда владелец сам находился здесь. Учитывая это, я вынужден усомниться в том, что как уже принятые законы, так и те, которые будут приняты в будущем, имеют юридические основания и санкции, без которых не может быть признан действительным ни один закон. Когда же я узнал, что владелец провинции отказался передать . в мое распоряжение большую печать, я решил, что тщетно пытаться что-либо предпринять в этом вопросе.
  3. Нам не позволяют делать это современное изменившееся положение в Англии, неопределенность положения самого владельца провинции и его полномочий, боязнь навлечь опасность, как на него, так и на нас самих принятием и утверждением таких законов, которые могли бы быть одобрены при нынешних обстоятельствах.
  4. Вражда и распри, происходившие между вами до моего приезда и возобновившиеся недавно среди членов совета провинции в связи с происками некоторых из них по поводу про движения их по службе, мешали их согласию в совете при решении любого дела. Это приняло такие размеры, что я был вынужден в интересах любви и мира, а также из других упомянутых выше соображений освободить их от дальнейшего присутствия в совете.
  5. Я пришел к следующему решению, представляющему наименьшую опасность для нас всех: поскольку я, как уже было сказано, уполномочен основывать свое управление на существовавших законах, которые были одобрены и приняты как владельцем провинции, так и выборными лицами в то время, когда владелец провинции находился здесь среди вас, и учитывая, что он сохранил за собой право утверждения и аннулирования законов, принятых в его отсутствие, и что поэтому, какие бы законы мы с вами ни приняли, они не будут действительны, если не будут одобрены им, я пришел к выводу о необходимости соблюдения в процессе моего управления провинцией существующих ныне законов, а также правил и инструкций, данных мне моим хозяином. Я буду делать это постольку, поскольку они на мой взгляд не будут противоречить законам Англии. Недостающие законы, а также упущения, имеющиеся в вашем законодательстве, я буду восполнять теми английскими законами, которые с моей точки зрения наиболее приятны верховной власти в Англии, особенно в данное время, и весьма полезны в здешних условиях. Насколько я понимаю, это единственная возможность для вас воспользоваться ими. В этих целях я готов действовать, если с вашей стороны не последует другого совета, до тех пор, пока мы не получим более благоприятные сообщения из Англии, которые выведут нас из этого тупика».

Ассамблея ответила на это между прочим следующее: «Мы от всего сердца желаем, чтобы ты, прибыв сюда с чувством самого большого уважения к нашему губернатору и жителям колонии, осуществлял соответственно этим чувствам управление провинцией, принимая для этого надлежащие меры. Мы глубоко убеждены в сердечном уважении нашего достойного губернатора к своему народу и полагаем, следовательно, что он не станет оправдывать неподобающий образ действия своего представителя по отношению к нам. Поэтому мы надеемся, что он не возьмет под защиту какие-либо незаконные или суровые меры, принятые против нас. Что касается отсутствия нашего губернатора, то мы понимаем, что ему самому оно неприятно, а нам приносит огромнейший ущерб. Мы надеялись получить от тебя и от совета законопроекты, как это [120] делалось раньше. В качестве причины, почему мы не получили их, ты приводишь указание владельца и губернатора об аннулировании всех законов, в то время как мы имеем достоверные сведения о том, что он впоследствии не возражал против того, чтобы оставить их в силе. Все законопроекты, составленные здесь с момента его отъезда, направлялись на его рассмотрение, и, насколько нам известно, ни один из них не был отвергнут им; мы полагаем также, что у него не было для этого оснований.

Что касается введения законов, то мы не мыслим себе более высокой санкции, чем та, которая давалась во время пребывания здесь губернатора. В случае же, если законопроекты подготавливались и провозглашались в соответствии с хартией и принимались всеми в качестве законов и требовалась большая печать для их опубликования, а хранитель печати отказывал в ней, то мы могли бы справедливо порицать такой отказ; ты утверждаешь, что наш владелец и губернатор уполномочен с согласия свободных жителей издавать законы и публиковать их за своей печатью, а не в соответствии с дарованной ему хартией и актом о поселении; мы не хотим, чтобы такого рода законы были навязаны нам; если бы мы сейчас издали законы, как мы это делали прежде, мы не сомневаемся в том, что они были бы столь же безобидными, как и те; мы твердо уверены в том, что наши законы, ни разу не признанные неправильными королем, должны остаться и сохранить полную силу в соответствии с их истинным назначением и содержанием.

Что касается обвинения во вражде и распрях между нами до твоего приезда, то оно настолько обще, что мы можем лишь. ответить, что в вопросах управления мы придерживались иных взглядов, стремясь к доброму управлению путем уважения прав народа, который был гарантирован от злоупотреблений властью. Что же касается распрей, возобновившихся, по твоим словам, среди членов совета, то мы предоставили им самим ответить на этот вопрос.

Что касается принятого тобою решения управлять провинцией и территориями на основании законов, принятых до отъезда отсюда нашего владельца и губернатора, которые по-твоему не противоречат законам Англии, то мы считаем, что такое решение несовместимо с нашей конституцией, требующей согласия совета. До сих пор в нашем законодательстве такие методы не применялись, нам они непонятны и мы считаем их неуважением к себе, так как в королевской хартии точно определено, в какой мере мы должны подчиняться законам метрополии.

Что касается твоего заверения о желании жить в согласии с нами, что и нам желательно, то мы с радостью принимаем это заявление и выражаем желание, чтобы членам совета было раз- [121] решено заседать в совете и дальше согласно нашей прежней просьбе».

Когда губернатор встретился с таким упорным сопротивлением, то он пустился на другую уловку, которая состояла в том, чтобы оказать давление на некоторых членов совета и уговорить их выйти из Палаты; Палата со своей стороны расценила это как предательство и представила губернатору следующий запрос:

«Губернатору и совету, заседающему в Филадельфии, двадцатый день третьего месяца, 1689 года.

Мы, представители свободных жителей Пенсильвании и присоединенных территорий, собравшись на заседание ассамблеи, были сильно разочарованы в наших надеждах, когда обнаружили, что вами не подготовлены и не представлены для дальнейшего согласования какие бы то ни было законопроекты. Мы узнали также, что троим членам, избранным на законном основании в совет (в чью мудрость и преданность мы глубоко верим), в течение долгого времени не разрешают присутствовать на его заседаниях, а также о том, что один из членов ассамблеи в настоящее время подвергается весьма суровому и жестокому обращению и ему не разрешают присутствовать здесь, хотя большинство из нас знает, что он в течение последних лет был весьма полезен ассамблее. Находясь в связи с указанными обстоятельствами в затруднительном положении, мы просим вас милостиво рассмотреть наши жалобы, которые мы уже представили, а также наш ответ, переданный губернатору на заседании совета в ответ на его речь, с которой он обратился к нам там. И мы надеемся, что вы не отстраните нас от обязанностей, пока не примете нас и не удовлетворите наших справедливых требований. Мы просим также не чинить нам препятствий в предъявлении пред лицом совета провинции обвинений тем лицам и членам, в отношении которых мы можем достаточно твердо сказать, что они являются дурными правителями и виновниками того произвола, который царит сейчас в правительстве. Люди эти, по нашему мнению, недостойны того, чтобы с ними советовались, и непригодны для того, чтобы возглавлять магистрат.

То что мы предлагаем сделать в связи с этим, будет сделано быстро и в рамках законов».

Вряд ли этому запросу было уделено какое-либо внимание и губернатор вряд ли проявил какой-либо интерес к деятельности ассамблеи двух последующих созывов. А в 1693 году король и королева взяли управление колонией в свои собственные руки, причем неизвестно, чем именно это было вызвано — желанием ли вознаградить мистера Пенна за выказанное ему ранее нерасположение или же с его согласия.

Глава II

Управление провинцией, взятое в 1693 году в свои руки верховной властью и осуществлявшееся через полковника Флетчера, губернатора Нью-Йорка. Он заявляет, что конституция правительства Пенна и конституция их величеств прямо противоречат друг другу. Он угрожает ассамблее присоединением ее провинции к провинции Нью-Йорк. Протест против принятия законопроектов. Протест в адрес Пенна. Губернатор уступает принципам квакеров, призывающим к отказу носить оружие или собирать деньги на военные нужды. Ассамблея настаивает на своем праве как ассигновать, так и взимать деньги. Правительство Вильяма Маркхема. Новый акт о поселении или о новой структуре правительства. Пенн снова берет управление колонией в свои руки. Новая система выборов. Роспуск ассамблеи, избранной по этой системе. Выборы другой ассамблеи по новой системе. Помощь губернатору владельцев взамен подтверждения им права на собственность. Речь Пенна к новому составу ассамблеи. Три требования ассамблеи к Пенну, его ответы и их ответы. Разрыв отношений между провинцией и территорией. Последняя хартия привилегий. Она единодушно отвергается свободными жителями территории. Отъезд Пенна в Англию. Эндрю Гамильтон, вице-губернатор, тщетно пытается воссоединить территорию с провинцией .

Полковник Флетчер был назначен губернатором Нью-Йорка и Пенсильвании одним и тем же указом с предоставлением ему одинаковых прав и прерогатив в обеих провинциях, как если бы не существовало такой вещи, как хартия.

Одновременно с назначением ему было вручено письмо королевы, скрепленное подписью   Ноттингем , в котором ему предписывалось направлять для обеспечения безопасности провинции Нью-Йорк от попыток нападения на нее со стороны французов и индейцев помощь людьми и прочим в таком размере, в каком это позволят сделать условия колонии, как будто бы добрая воля свободных жителей не заслуживала более упоминания.

Этот королевский посланец счел нужным сообщить ассамблее как о своем назначении, так и об упомянутом выше письме ее величества. Но в то время состав ассамблеи сильно отличался от того состава, который был избран на основе хартии. Вместо шести членов от каждого из шести графств, число членов ассамблеи от Филадельфии и Ньюкасла было уменьшено до четырех от каждой, а от остальных графств — до трех; разница составила шестнадцать человек. В качестве милостивого акта его величество освободило от принесения присяги тех, которые считали отказ от присяги делом совести. Вместо этого до утверждения от членов ассамблеи принимались письменные заявления и заверения в преданности. Независимо от того, высказывалось или нет открытое и особое недовольство таким странным нововведением, ассамблея с полным присутствием [123] духа открыла свое заседание, приняв единодушно следующее решение: «Законы этой провинции, действовавшие до прибытия нынешнего губернатора, попрежнему остаются в силе; ассамблея имеет право покорнейше побуждать губернатора согласиться с этим и подтвердить существующие законы».

Это решение было включено ими также в обращение к нему. При этом они весьма искусно намекнули, что король и королева сочли необходимым назначить его губернатором в связи с отсутствием их владельца. Однако это не принесло им пользы, так как губернатор прямо заявил им, что «он сожалеет, что их желания основаны на столь ошибочных предположениях», присовокупив следующие категорические выражения: «Отсутствие владельца упоминается в указе их величеств в качестве причины в последнюю очередь, ибо их величества считают своим бесспорным правом управлять своими подданными в этой провинции. Имеются более важные причины, как то: упущения и неудачи последнего правительства, отсутствие необходимых мер защиты от врага, опасность быть отторгнутой от короны (следует понимать — для провинции). Конституция правительства их величеств и конституция правительства мистера Пенна прямо противоречат одна другой; став приверженцами одной, вы тем самым отвергаете другую, что бы вы при этом ни говорили».

Сознавая свой долг перед королем и королевой, но в то же время будучи последовательными в своих действиях, члены ассамблеи признавали бесспорным право их величеств на управление, но хотели бы иметь совершенно ясное представление о том, чем объясняется отсутствие владельца провинции. «Что касается других причин, вызвавших необходимость замены нашего владельца на посту губернатора», пишут они в своем обращении, «то мы считаем, что они основаны на неправильной информации, ибо вплоть до приезда вице-губернатора суды были открытыми во всех графствах и правосудие осуществлялось должным образом как в случае таких тягчайших преступлений, как измена или убийство, так и при решении мелких имущественных распрей. Не можем мы также согласиться и с тем, что провинции грозила опасность быть отторгнутой от короны, хотя правительство и находилось в фуках людей, которые не всегда стояли за войну. Мы считаем также, что нынешнее правительство не является противоположностью правительству нашего владельца Вильяма Пенна (имея в виду королевское правление здесь вообще), хотя ты и пытаешься использовать здесь свою власть в большей мере, чем это делал наш владелец. Однако мы охотно признаем тебя своим законным губернатором, сохраняя за собой и за теми, кого мы представляем, наши справедливые права и привилегии».

[124] Перейдя затем к делу, они приняли решение об ассигнованиях, но выразили желание, чтобы сначала были утверждены их законы и удовлетворены их жалобы. В соответствии с этим они послали к губернатору комиссию из десяти человек со сводом своих законов и с просьбой ратифицировать их. После продолжительных дебатов между вице-губернатором и пятью членами совета, с одной стороны, и членами комиссии — с другой, закончившихся несколькими неопределенными обещаниями со стороны вице-губернатора, он направил двух членов совета заверить Палату от его имени, что он утвердит все упомянутые законы (за исключением одного, касающегося кораблекрушений), если на то будет согласие короля. За это ассамблея сочла необходимым выразить ему благодарность.

Не приходится особенно удивляться тому, что люди, которых неожиданно лишили власти их   друга   — владельца и сразу же поставили перед необходимостью борьбы с короной, с которой они до этого времени никогда непосредственно не соприкасались, предпочли удержать свои свободы любезным обращением, чем рисковать лишиться их совсем.

Однако среди членов ассамблеи существовала группа людей, которые, составив петицию о правах с требованием оставить в силе двести три перечисленных в ней закона, мотивируя это тем, что все законы соответствуют их хартии и ни один из них не был аннулирован короной согласно праву, оставленному за собой королем, не желали идти ни на какие уступки. Эта группа пользовалась достаточным авторитетом у ассамблеи, чтобы заручиться ее согласием направить губернатору послание, в котором указывалось, «что ассамблея твердо надеется, что прежде чем будет принят законопроект об ассигнованиях, должны быть удовлетворены ее претензии».

Но здесь мужество покинуло их, ибо губернатор возвратил им законопроект вместе с посланием, в котором он обещал внести поправки к законопроекту, не уточняя характер поправок и дав следующий ответ. «Ассамблея не будет информирована о характере поправок к законопроекту, прежде чем она не предстанет перед ним в полном своем составе для получения последней санкции к законам» и далее, если не будут даны ассигнования, то «ему ничего не останется делать, как осуществить присоединение провинции к Нью-Йорку»; эта угроза способствовала проведению законопроекта об ассигнованиях.

Однако когда ассамблея направила ему принятый законопроект об ассигнованиях, то она присовокупила к нему не только свод всех законов, но и первым среди них записала свой последний законопроект.

Далее они «решили единогласно, что все законопроекты, направляемые губернатору и совету для внесения поправок, [125] должны быть возвращены Палате для дальнейшего изучения поправок, после чего только они могут получить окончательное согласие ассамблеи на утверждение законопроекта».

И хотя члены ассамблеи и не приняли участия в составлении приводимого ниже документа комиссии ассамблеи из десяти человек, они, скрепя сердце, позволили занести его в свои протоколы в знак своего протеста.

«Мы, нижеподписавшиеся представители свободных жителей данной провинции в ассамблее, заявляем, что эта Палата имеет бесспорное право получать назад от губернатора и совета все те законопроекты, которые направляются им для одобрения или внесения поправок. Знать эти поправки и обсуждать их столь же необходимо, как и знать содержание самих законопроектов. Отрицание этого права нарушает свободу законодательства. Мы заявляем также, что ассамблея имеет право добиваться рассмотрения жалоб до того, как законопроект об ассигнованиях будет представлен для последней санкции, которая утвердит его в качестве закона. Поэтому мы в знак протеста (отстаивая свои законные права в ассамблее) заявляем, что если среди нас и нашлись такие, кто дал согласие на отправку законопроекта сегодня утром, то это было сделано лишь в связи со спешным отъездом губернатора, но что это не следует рассматривать как образец или прецедент на будущее. Давид Ллойд и др.».

Далее мы устанавливаем, что в 1704 году свободные жители, собравшись на заседание ассамблеи, пытались снова убедить своего владельца, обращаясь к нему с посланием, о котором уже неоднократно упоминалось, со следующими словами: «Но то, чего ты и они (пять государственных уполномоченных) не могли добиться в этом отношении, было сделано полковником Флетчером в 1693 году, и тогда мы оказались под непосредственным управлением короны, но в то же время он имел указания править нами по законам метрополии. И хотя задолго до этого и законы и хартия были переданы тебе для получения одобрения со стороны покойного короля (Иакова), на чем мы настаивали, а также требовали, чтобы они имели законную силу, пока не будут отвергнуты королем, мы, не получив от тебя сообщения о том, были ли они одобрены или нет, были вынуждены подчиниться Флетчеру и принимать только те законы, которые нравились ему; хартию же он отверг полностью».

Однако перед отъездом в Нью-Йорк он дал письменную санкцию на законы, которых требовала ассамблея, и ассамблея, созванная в следующем году, оказалась той же закваски, что и предыдущая.

Эта ассамблея была созвана по предписанию вице-губернатора (Маркхема), и когда она собралась с намерением разо- [126] брать жалобы колонии и удовлетворить их, то оказалось, что она не может приступить к работе в связи с предписанием Флетчера отсрочить это заседание.

За имевшиеся в их распоряжении два дня члены ассамблеи назначили комиссию по рассмотрению жалоб и, получив доклад этой комиссии, договорились послать губернатору протест. В этом протесте они жаловались па то, что их созвали лишь затем, чтобы тут же распустить, указывали на право ассамблеи самостоятельно назначать сроки заседаний и, далее, призывали губернатора так употреблять свою власть и свои права, чтобы дела, назначенные присяжными к рассмотрению, не аннулировались без особых на то причин определениями на основе права; чтобы во избежание произвола в определении суммы штрафов и вызываемого этим недовольства мировые судьи согласовывали свои действия с несколькими судейскими коллегиями и действовали только с их согласия; и чтобы денежные суммы, собранные ассамблеей прошлого созыва, расходовались по назначению, о чем должен быть представлен отчет настоящей ассамблее на следующем ее заседании.

После того как было признано право ассамблеи самостоятельно назначать сроки заседаний, члены ассамблеи собрались на заседание в конце месяца. К этому времени губернатор Флетчер возвратился в Пенсильванию и, выступая с речью на заседании ассамблеи, мило извинялся перед ними за то, что не встретился с ними ранее. Он объяснил свой неожиданный отъезд в Олбени необходимостью перетянуть на сторону Англии Пять племен, которые прежде являлись союзниками Англии, а за последнее время вступили в сговор против нас с губернатором Канады. Он сказал, что привез с собой документы, составленные в пользу индейцев, которые и были предъявлены им на совещании. Далее, он высказал предположение, что индейцы Пенсильвании тоже будут вынуждены вступить в такой же губительный сговор; в Олбени он видел своими глазами большие участки возделанной земли, покинутые жителями не столько из-за натиска врага, сколько из-за отказа соседей оказать им помощь. Он пожелал, чтобы тот, кто не хочет замечать опасность, грозящую другим, не нашел бы ее у порога своего дома; воздал должное двум провинциям Джерси за помощь, которую они послали, и закончил свою речь следующими словами:

«Господа, я учитываю ваши принципы не носить оружие или не собирать деньги в целях войны, если только этого не требуется для защиты вас самих. Однако я надеюсь, что вы не откажетесь накормить голодных и дать одежду лишившимся крова. Я намерен снабдить указанные индейские племена всем необходимым, что побудило бы их продолжать жить в дружбе [127] с этими провинциями. А теперь, господа, если я могу быть чем-нибудь вам полезен в меру своих полномочий для рассмотрения ваших жалоб, если таковые имеются, то вы увидите, что я готов действовать в духе лояльности с истинным уважением к свободе и собственности».

Наиболее примечательным на этом заседании был спор между губернатором и ассамблеей по поводу финансового законопроекта. Губернатор утверждал, что принимать такой законопроект не следует, потому что в нем они назвали имена сборщиков, что является нарушением конфиденциальности миссии королевского чиновника, назначенного для сбора последнего налога. Губернатор настаивал на предварительном ответе на письмо королевы, прежде чем он примет окончательное решение по этому вопросу. Что же касается членов ассамблеи, то они настаивали на принятии законопроекта, убеждая губернатора не отвергать его на основании первого аргумента, так как ассамблея утверждает свое неоспоримое право принимать финансовые законопроекты, а также производить денежные сборы в соответствии с теми привилегиями, которые были дарованы ей, а также в соответствии с существующей практикой как в Англии, так и в некоторых соседних колониях. Что же касается получателя, то после того как будут удовлетворены их требования, он сможет располагать остальными суммами по указанию губернатора и совета.

Губернатор все же настойчиво требовал ответа ассамблеи на письмо ее величества вместо того, чтобы удовлетворить их требования, а поскольку упомянутый выше ответ вылился в форму протеста, он распустил ассамблею.

Сведения о последующих ассамблеях крайне неполны. Изучая протоколы, мы находим, что по требованию губернатора объединенный комитет совета неоднократно собирался на заседания для рассмотрения письма королевы, требований губернатора в связи с этим письмом, изложенных в его речи, а также акта о поселении. Мы находим также, что был составлен и направлен губернатору ответ на его речь вместе с актом о поселении, что посланцы, вернувшись, сообщили, что ими были вручены оба документа и что им сказали, что губернатор и совет никаких дальнейших мер в настоящее время принимать не будут, и что после нескольких отсрочек члены ассамблеи все же собирались и в результате горячих споров губернатор потребовал их присутствия для того, чтобы распустить их.

Более чем вероятно, что предметом этих споров были требования, предъявленные к ассамблее на основании письма королевы. Если это было так, то отсюда следует, что причиной роспуска ассамблеи было отсутствие желания или возможности со стороны ее членов удовлетворить эти требования.

[128] В 1696, т.е. в следующем, году Маркхем, некогда секретарь владельца и чиновник совета, с недавних пор вице-губернатор, созвал следующую ассамблею. На заседании Маркхем высказался в пользу речи губернатора Флетчера на открытии ассамблеи Нью-Йорка, преследуя при этом цель уговорить Пенсильванию оказать помощь бедным индейцам, у которых французы уничтожили зерно и съестные припасы. На это ассамблея ответила следующее:

«Поскольку губернатор изъявил милость собрать нас своим предписанием, хотя и не в той форме* [* Предписание было составлено на основе вышеуказанного плана Флетчера. —   Автор .], как это предусмотрено нашей хартией и желательно нам, мы подчинились его предписанию и рассмотрели представленный им документ — ответ на последнее письмо королевы, а также обещание нашего владельца вернуться к управлению провинцией. Мы единодушно и от всего сердца готовы выполнить наш долг, поскольку это будет в наших возможностях при условии, что губернатор соблаговолит вернуть нам наши прежние права, которыми мы пользовались до того, как управление провинцией было вверено губернатору Флетчеру».

Губернатор в ответ на это потребовал, как и прежде, денег для оказания помощи индейцам. Тогда ассамблея, решив прежде всего позаботиться о конституции провинции, потребовала от губернатора назначить комиссию совета, которая должна была собраться с этой целью совместно с комиссией ассамблеи. Такая совместная комиссия была назначена и выступила со следующими рекомендациями: «По требованию ассамблеи губернатор должен соизволить принять акт (следует понимать акт о поселении) с оговоркой в отношении, владельца и народа. Ему же надлежит издать предписание о выборе полного числа представителей 10 марта, которые служили бы в совете провинции и в ассамблее, согласно хартии, при условии одобрения со стороны владельца. Если же владелец выскажет свое неодобрение, то упомянутый выше акт будет признан недействительным, что не нанесет никакого ущерба ни ему, ни народу и не подвергнет сомнению законность хартии».

Ассамблея единодушно согласилась с этим решением. Вслед за этим был подготовлен законопроект о поселении и финансовый законопроект, которые после небольших споров были приняты.

Финансовый законопроект предусматривал сбор 300 фунтов для содержания правительства и для оказания помощи впавшим в нужду индейцам.

[129] В акте о поселении был полностью отвергнут принцип чередования. Выборы членов совета и ассамблеи должны были происходить ежегодно и непременно; дата выборов назначалась на 10 марта; заседания назначались на 10 мая; от каждого графства избирались по два члена совета и по четыре члена ассамблеи; это должны были быть люди, особо известные своей добродетелью, мудростью и способностями, а также отвечающие имущественным требованиям и требованиям о проживании. Управление провинцией вверялось губернатору или его заместителю, а также упомянутым выше ассамблее и совету. Губернатор или его заместитель должны были председательствовать в совете, но ни в коем случае не принимать каких бы то ни было государственных актов, не посоветовавшись предварительно с советом и не получив согласия всех членов совета или большинства из них; при решении более важных дел кворумом должны считаться две трети членов совета, а при решении менее важных дел одна треть; ассамблее, а также совету должно быть предоставлено право вносить законопроекты, причем они могут совещаться друг с другом по тем или иным законопроектам, если сочтут нужным: те законопроекты, которые будут одобрены губернатором в совете, принимают силу законов; каждый из этих законов должен начинаться следующими словами: «Губернатор с согласия и одобрения свободных жителей, собравшихся на Генеральную ассамблею»; дубликаты этих законов должны пересылаться Королевскому совету согласно жалованной грамоте покойного короля; ассамблея в целом, а также ее комитеты сами определяют сроки своих заседаний и продолжают готовить и выносить на рассмотрение законопроекты, производить разбор жалоб, привлекать к суду преступников и т.д. до тех пор, пока губернатором и советом не будет принято решение о роспуске. В течение года как губернатор, так и совет могут привлечь их к выполнению их служебных обязанностей; им выплачивается жалование и проездные издержки; две трети составляют кворум; все вопросы решаются большинством голосов; в случае необходимости во всех судах и т. п. вместо присяги принимают письменные заявления; все лица, купившие землю или приобретшие ее каким-либо другим законным путем, продолжают владеть ею; шерифы и их заместители обязуются достойно выполнять свои служебные обязанности; выборы должны быть свободными, регулярными, не допускающими подкупа и т.д., причем никому из членов не разрешается служить без жалования или же получать меньшее жалование, чем предусмотрено настоящим актом, и т.д. Ни форма, ни смысл этого акта не могли подвергаться таким изменениям в какой-либо своей части, которые противоречили бы истинному назначению и смыслу этого документа без согласия губернатора и [130] шести седьмых общего числа свободных жителей, собравшихся на совместное заседание совета и ассамблеи. Этот акт должен был оставаться в силе до тех пор, пока владелец каким-либо документом за своей собственной подписью и печатью не выскажется против него; предусматривалось также, что ни этот акт, ни какой-либо другой не мог воспрепятствовать жителям провинции и территорий пользоваться любым из тех прав и привилегий, которые были предоставлены владельцем лично, его наследниками и преемниками или же которые принадлежат жителям на основании любого закона, хартии или дарственной грамоты, даже если в них и содержится что-либо, противоречащее этому акту.

Единственные документы которыми мы располагаем в отношении того, что произошло в ассамблее в 1697 году, это новое обращение губернатора Флетчера с просьбой об оказании Дальнейшей помощи и доклад комитета ассамблеи, которому эта просьба была передана вместе с актом о ратификации и подтверждении актов и протоколов ассамблеи прошлогоднего созыва некоторыми лицами, поставленными под сомнение. (Ассамблея отклонила просьбу губернатора Флетчера, мотивируя это тем, что колония возникла недавно, бедна и не имеет средств.)

Ничего существенного не произошло также в 1698 и в 1699 годах вплоть до прибытия из Англии владельца.

25 января 1699–1700 годов ассамблея была созвана вторично. Владелец заявил, что он собрал ее главным образом для принятия более решительных мер против пиратства и незаконной торговли путем внесения дополнений в уже существующие законы или же путем принятия нового закона. По его словам, эти два преступления особенно очернили правительство провинции в глазах короны и верховная власть настаивает на том, чтобы он исправил это, что он настойчиво   просит их сделать.

Оба эти вопроса были немедленно переданы на рассмотрение двух комитетов, причем один из членов ассамблеи, зять бывшего вице-губернатора Маркхема, который, как оказалось, был сильно замешан в первом из упомянутых преступлений, по их настоянию должен был предстать перед судом, если губернатор не даст достаточных гарантий, что это лицо будет держать ответ за те обвинения, которые будут предъявлены ему.

Они позаботились также о том, чтобы решительно очистить свою среду от тех людей, которые занимались запрещенной или незаконной торговлей, и это, видимо, было сделано настолько эффективно, что сам губернатор не смог отказаться от сотрудничества с советом. Чтобы доказать это, достаточно [131] привести здесь его ответ на их неоднократные обращения (по вопросу о том, кого назначить казначеем провинции; предостережения, как избежать замешательства при последующих выборах, которые должны происходить по новому образцу; о необходимости запрашивать совет и согласие совета и ассамблеи по этому вопросу; а также о   ложной информации   в отношении них, посланной в Англию).

«Во-первых, что касается сборщика или казначея, то губернатор должен позаботиться о том, чтобы остановить свой выбор на достойном лице; во избежание замешательства на последующих выборах губернатор должен согласиться на требование ассамблеи и дать указание при общем согласии совета и ассамблеи вести протоколы как в том, так и в другом органе; на последующих выборах от каждого графства должно быть выбрано три человека в совет и шесть в ассамблею; выборы должны состояться в обычный день, однако за губернатором сохраняется право назначать сроки созыва совета, что следует отразить в предписании; что же касается   ложной информации , посланной в Англию в отношении колонии, то все представители как совета, так и ассамблеи договорились составить общий план защиты на настоящее время, поскольку в данное время года не представляется возможным детально обсудить этот вопрос».

Такой план был действительно разработан и представлен губернатору до того, как закончилось совместное заседание ассамблеи и совета.

Генеральная ассамблея следующего созыва собралась в обычное время и во всех отношениях была необычной. Необычным было число членов, дополнительно избранных согласно только что процитированному документу; необычным был и закон, который они приняли, предоставлявший право губернатору и совету продлевать срок работы этой ассамблеи против срока, определенного хартией; необычны были также и дебаты касательно еще одной новой структуры правительства, продолжавшиеся в течение всей сессии, не приведя ни к какому удовлетворительному результату.

Ассамблея была признана неподатливой и после месяца работы была распущена, а в октябре следующего года была созвана новая ассамблея, но она уже состояла не из 36 членов, как прежде, а из 24. Другими словами, от каждого графства было уже не шесть, а четыре представителя.

Ассамблея была созвана в другом месте. Если прежде она обычно созывалась в Филадельфии, то на этот раз члены ее собрались в Ньюкасле. Возможно, это было сделано в угоду жителям территории, так как это совпало с тем временем, когда им должны были быть предъявлены крайне большие тре- [132] бования в пользу губернатора, назначенного владельцем.

На открытии ассамблеи губернатор сказал, что он созвал ее в связи со срочными делами: провинции необходимы структура правительства, свод законов, урегулирование вопросов собственности и ассигнования на содержание правительства. Он добавил, что окажет им всяческую помощь в пределах своей власти.

Начали они со свода законов и добились значительного успеха в этой работе; вопрос же о структуре правительства натолкнулся на те же трудности, что и прежде. Так, например, условия, на которых произошло объединение провинций и территорий, были таковы, что возникла угроза немедленного разделения. Спор, возникший по поводу равных привилегий и равного представительства, не мог быть разрешен иначе, как путем передачи его на рассмотрение Генеральной ассамблеи следующего созыва.

Наиболее непосредственное отношение к обеим отраслям законодательной власти имели вопросы собственности и субсидий. В последнем был глубоко заинтересован сам губернатор, в то время как почти каждый землевладелец колонии был особенно заинтересован в первом, и поэтому с этими двумя вопросами справились в первую очередь: был принят законопроект, предусматривавший гарантию собственности фригольдеров в обеих частях объединенной колонии, их наследников и преемников на землю и строения; законопроект о взимании одного пенни с каждого фунта стоимости имущества и шести шиллингов с человека на содержание правительства; а также законопроект, согласно которому в пользу владельца и губернатора взималось 2 тысячи фунтов с фактической стоимости движимого и недвижимого имущества; а также подушный налог в размере шести шиллингов, причем более половины этой суммы выплачивалось одним только графством Филадельфия. Не следует также забывать, что на предыдущей сессии для этих нужд потребовали взимать четыре пенса с фунта стоимости имущества и двадцать четыре шиллинга с человека и что поскольку эти суммы выплачивались равными половинами, то и владелец исполнял свои обязанности по отношению к обеим провинциям, что нашло свое подтверждение в упоминании, сделанном впоследствии в изданной им хартии собственности.

Та же самая ассамблея, созванная снова в августе в Филадельфии, рассмотрела письмо его величества с просьбой предоставить 350 фунтов стерлингов на укрепления, которые должны были быть построены на границах провинции Нью-Йорк. Ассамблея отказалась удовлетворить просьбу короля, ссылаясь на то, что крупные суммы, собранные за последнее время [133] с жителей колонии путем налогов и податей, взимавшихся помимо квит-ренты, опустошили казну колонии. Эти извинения были охотно приняты правительством, и, таким образом, интересы владельца в данном случае безусловно взяли верх над интересами короля и государства.

В сентябре 1701 года владелец созвал еще одну ассамблею которая состояла из четырех членов от каждого из шести графств, в соответствии с законом о числе членов, незадолго до этого принятом в Ньюкасле; и хотя он обычно всячески избегал давать письменный экземпляр своей речи на ассамблее, на этот раз он изменил своему обыкновению.

Он принес извинение за то, что созвал их на месяц раньше, чем это было положено, сославшись при этом на необходимость выезда в Англию в связи с посягательствами врагов на процветание колонии. Пользуясь его отсутствием, некоторые лица в Англии пытались подорвать его власть в провинции. Он говорил это так, как если бы предстоящая поездка была неприятна ему, как если бы пределом его мечтаний была тишина этой дикой местности, как если бы он намеревался оставаться с ними навсегда или же по крайней мере до тех пор, пока не обеспечит безопасности и процветания каждому. Он говорил, что что бы ни думали некоторые, сердце его всегда с ними, что никакое зло или разочарование, да видит бог, никогда не сможет изменить его любви к этой стране и его решения вернуться сюда и обосноваться здесь со своей семьей и потомством и т.д. и т.п. «Подумайте поэтому, — продолжал он самым пленительным тоном, на который он только был способен, — поскольку все люди смертны, о каком-либо документе, который гарантировал бы как ваши привилегии, так и собственность, и вы встретите во мне готовность согласиться на все, что может осчастливить нас благодаря более тесному единству наших интересов. Пересмотрите снова свои законы, предложите новые, которые могут лучше устроить вас, и то, что вы будете делать, сделайте быстро, помня, что парламент соберется в конце будущего месяца и что чем скорее я попаду туда, тем в большей безопасности, я надеюсь, мы окажемся все здесь».

После этого он возвратился к 350 фунтам стерлингов, которых требовал король, сообщил ассамблее о счастливом исходе переговоров Флетчера с Пятью племенами и снова рекомендовал единодушие и быстроту действий, так как это может вызвать еще большее разочарование у тех, кто давно уже стремился погубить их молодую страну.

Ассамблея ответила кратко, но с чувством признательности и уважения, после чего вручила ему обращение, состоящее из 21 статьи. Прежде всего она выражала желание, чтобы, уезжая в Англию, он позаботился о том, чтобы оставить вместо себя людей, безупречных и обладающих значительными владениями, [134] людей, наделенных полной властью и правами не только даровать землю и подтверждать приобретение ее, но и компенсировать   недостающее   и, с другой стороны, не допускать   превышения   против норм; во-вторых, они потребовали от него такого документа, который полностью и навсегда гарантировал бы свободным жителям провинции, представителями которых они являются, безопасность их владений и имущества от посягательств с его стороны, со стороны его наследников или преемников, освободил бы также от пошлин как торговлю с индейцами, так и всякую другую и, наконец, чтобы в хартию был включен законопроект о собственности, принятый в Ньюкасле с теми поправками, по которым будет достигнуто соглашение.

Губернатор дал ответы на каждую из 21 статьи, а на три статьи, цитированные выше, он ответил следующее: «По первому, вопросу: я назначу тех, кому я могу довериться, чьи полномочия будут   достаточны   и заранее   обнародованы   для обеспечения безопасности всех, кого это касается, и я надеюсь, что все они без исключения будут честно выполнять свои обязанности к нашему обоюдному благу. (Странно, что в этой связи даже не упоминается корона). По второму вопросу: мой ответ на первый вопрос во многом включает и ответ на этот, однако я согласен издать официальный документ или хартию, которая гарантировала бы вашу собственность и торговлю в соответствии с законами, принятыми недавно в Ньюкасле, за исключением некоторых исправлений и поправок, в которых эти законы непременно нуждаются. И по последнему вопросу: я согласен, чтобы закон о собственности, принятый в Ньюкасле, был включен в хартию с необходимыми поправками».

Совершенно очевидно, что эти выражения расходились с его собственной речью; не делает чести также ни ему, ни его законам то обстоятельство, что последние нуждались в столь многих поправках и что свободные жители не без основания полагали, что сколько бы предосторожностей они ни принимали против него самого, их все же будет недостаточно.

Ассамблея столь же подробно ответила губернатору, причем в основном выражала свое согласие и признательность; особенно следует напомнить ответ ассамблеи по первому вопросу, а именно: «Мы желаем, чтобы те лица, которых вы соблаговолили пообещать нам назначить своими уполномоченными, были наделены   полными   и   неограниченными полномочиями   и чтобы в документе, которым вы их назначите, был специальный пункт, повелевающий им действовать безотказно, и безотлагательно в соответствии с полномочиями, предоставленными им, и чтобы вы сами представили этих лиц ассамблее».

[135] Трудно сказать, что руководило в данном случае губернатором — хитрость или любезность, но он предложил ассамблее самой назвать его преемника. Но члены ассамблеи то ли схитрили, то ли также желали быть вежливыми, но заявили, что не считают себя достаточно осведомленными для такого шага и что они предпочитают предоставить это самому губернатору. В то время как шло рассмотрение хартии привилегий, трещина, образовавшаяся за последнее время между членами ассамблеи от провинции и членами ассамблеи от территории, снова дала о себе знать и вскоре стала большей чем когда-либо.

Представители территории добивались некоторых прав и привилегий, особенно благоприятных для них, другая же сторона, считая это неразумным, не желала предоставлять таковые. Будучи не в состоянии добиться удовлетворения своих требований, представители территории покинули ассамблею.

Владелец воспользовался своей властью для урегулирования этого вопроса, что ему на некоторое время и удалось. Однако дух враждебности остался, и если в спешке губернатору кое-что и удалось урегулировать, то остальная часть сессии, столь благоприятно открывшаяся и на которой должно было состояться окончательное принятие конституции, была омрачена обвинениями и упреками до самого ее закрытия. Наконец, губернатор и свободные жители его провинции расстались с одинаковым чувством удовлетворения по поводу того, что ими было столь много сделано и что теперь они должны распроститься друг с другом.

Таким образом, мы подходим с вами к той структуре правительства, которая в настоящее время существует в Пенсильвании на основании королевской хартии.

В мае 1700 года шесть седьмых членов ассамблеи вручили власть губернатору, взяв с него торжественное обещание даровать хартию и вносить в нее такие изменения и поправки, которые они сочтут необходимыми.

28 октября 1701 года, в тот момент, когда губернатор настолько был готов к отъезду, что он одной ногой, можно сказать, стоял на палубе корабля, это обещание было дано, при этом присутствовали члены совета, члены ассамблеи (вернее, та часть из них, которая представляла   провинцию , а также несколько видных жителей Филадельфии).

Этот важный документ называется хартией привилегий, дарованной Вильямом Пенном, эсквайром, жителям Пенсильвании и территории. В основном содержание его сводится к следующему:

«Поскольку ни один народ не может быть по-настоящему счастливым, если он, даже пользуясь всеми гражданскими свободами, стеснен в свободе совести, вероисповедания [136] и культа; ни один житель, верующий в   единого всемогущего бога   и заявляющий о своем долге жить мирно под управлением гражданского правительства, не должен быть ущемлен ни в личных правах, ни в имущественных; все лица, заявляющие о том, что они веруют в Иисуса Христа спасителя, обещающие быть верноподданными короля и приведенные к присяге согласно определенному закону провинции, имеют право служить правительству как в законодательных, так и в исполнительных органах; ежегодно свободными жителями должна избираться ассамблея, состоящая из четырех представителей от каждого графства, особо отличившихся своей добродетелью, мудростью и способностями, или же из большего числа представителей по решению губернатора и ассамблеи; выборы ассамблеи должны происходить отныне 1 октября, а заседание ассамблеи 14-го числа следующего месяца; ассамблее предоставляется право выбирать спикера и других должностных лиц, самой судить о личных качествах своих членов, заседать в сроки, назначаемые самой ассамблеей, назначать комиссии, подготавливать законопроекты, предавать суду преступников, разбирать и удовлетворять жалобы, а также пользоваться всеми другими правами и привилегиями ассамблеи по праву свободнорожденных подданных Англии, а также по обычаям, соблюдаемым в любой из королевских колоний в Америке; две трети свободных жителей, избранных таким образом, имеют полное право принимать решения от имени ассамблеи; упоминаемые выше свободные жители от каждого графства, собравшись для выборов представителей, имеют право избрать двойное число лиц, которых они представят губернатору на должности шерифов и следователей со сроком службы три года при том условии, что все это время они будут вести себя хорошо; из числа этих людей губернатор должен назначить одного на каждую должность при условии, что это назначение будет сделано им на третий день после представления, в противном случае назначается то лицо, которое было названо первым, а в случае смерти или несоответствия вакантное место замещается по усмотрению губернатора; три лица выдвигаются судебными органами соответствующих графств, причем губернатор избирает одного из них для службы в качестве письмоводителя мирового судьи; если губернатор не сделает этого в течение 10 дней, то эта вакансия заполнится тем, кто был первым назначен на эту должность; все законы правительства должны начинаться следующими словами: «Губернатор с согласия и одобрения свободных жителей, собравшихся на Генеральную ассамблею»; «все преступники должны пользоваться теми же привилегиями выставлять свидетелей и требовать полного состава суда, что и их обвинители; ни один человек не может быть привлечен к ответственности по [137] какой-либо жалобе или другому делу, связанному с собственностью, перед губернатором и советом или же в каком-либо другом месте, иначе как в обычном судебном порядке, за исключением апелляции, согласно закону; земельные владения самоубийц не должны подлежать конфискации; отныне не может быть принято ни одного акта, закона или указа, которые изменяли бы или ущемляли дух или букву этой хартии в целом или в какой-либо части или статье ее без согласия губернатора и шести седьмых членов ассамблеи, собравшихся на заседание; первая статья, касающаяся свободы совести, должна сохраняться навечно неприкосновенной без каких-либо изменений; упомянутый Вильям Пенн за себя, своих наследников и преемников торжественно заявляет, гарантирует и подтверждает, что ни он, ни его наследники, ни преемники не предпримут ничего такого, что отменяло бы или ущемляло свободы, содержащиеся в данной хартии, или же в какой-либо части ее, и если какое-либо лицо или лица поступят вопреки этому, это не будет иметь ни действия, ни силы».

Таким образом, хотя от первой хартии осталось много, но многое было и изъято. Совет более не избирался народом; а следовательно, все, кто должен был служить в совете, назначались губернатором, т. е. исполняли свои обязанности на угодных ему условиях. Если раньше губернатор имел лишь три голоса из семидесяти двух, то теперь ему предоставлялась полная исполнительная власть и он мог ограничивать законодательство, отказываясь давать свое согласие на их законопроекты, когда он считал это необходимым.

С другой стороны, ассамблея, которой первоначально не было предоставлено право предлагать на обсуждение законы, хотя она и могла вносить в них поправки или отвергать их, теперь наделялась этой привилегией; в целом же этот новый документ скорее заслуживал признания, чем недовольства.

Хотя мистер Пенн все более усиливал губернаторские права и все меньше делал для блага других, будучи поставлен над ними, он не забыл ни собственных злоключений, ни благородных заявлений по поводу Великой хартии вольностей, и в опубликованном им трактате, который он назвал «Подтверждение старых и справедливых свобод народа», он писал:

«Существовало лишь два вида правления: воля и власть или условней договор. Первое было правлением людей, второе — законов. Всеобщий разум был и должен быть для разумных людей всеобщим законом; некоторые из законов были основными и неизменными, некоторые были временными, изданными в связи с данными обстоятельствами и при изменении обстоятельств могли меняться и сами. Основные законы Англии, более чем какие-либо другие, несовместимы с произволом; [138] до тех пор, пока дома будут стоять на своих собственных фундаментах, а англичане попрежнему останутся англичанами, эти законы не могут быть отменены, а подданные не могут быть лишены тех благ, которые эти законы предусматривают» .

Как бы то ни было, но свободные жители провинции с благодарностью приняли новую хартию, а свободные жители территории единодушно отклонили ее; так и не добившись единства, этот новый Ликург, как называет его Монтескье, покинул их.

Эндрю Гамильтон, эсквайр (речь идет не о знаменитом адвокате, носившем это имя), был назначен вице-губернатором; его усилия были направлены главным образом на то, чтобы добиться воссоединения; когда же в конце концов он понял, что это недостижимо (представители территории попрежнему отказались признавать хартию), то провинция в интересах хартии потребовала отдельного представительства, которое было определено в количестве восьми человек от каждого из трех графств и двух членов от города Филадельфии, выделившегося в самостоятельную единицу в соответствии со специальной хартией владельца; найдя необходимое подтверждение в законодательстве, они приняли следующую первую резолюцию:

«Представители или делегаты фригольдеров этих провинций согласно полномочиям, гарантированным владельцем и губернатором в его хартии, датированной 8 октября 1701 года, могут ежегодно собираться на заседания 14 октября в Филадельфии или же в каком-либо другом месте, назначенном губернатором и советом, и далее собираться в назначаемые ими самими сроки, время от времени, в течение года их службы для подготовки законопроектов, обсуждения их и голосования на предмет утверждения их в качестве законов. В их обязанности входит также назначать комиссии, удовлетворять жалобы, предавать суду преступников в той же полной мере, как это делали ассамблеи этих провинций и территорий прежде или могли бы делать согласно закону. Все их действия должны соответствовать тем же самым целям, что и действия соседних правительств, находящихся под властью английской короны, согласно правам и привилегиям свободнорожденных подданных Англии, по возможности ближе придерживаясь правил и предписаний английского парламента, учитывая молодость правительства и возможности народа; упомянутая ассамблея должна по каждому требованию губернатора выполнять его указания по вопросам законодательства; он должен удовлетворять всякие справедливые требования ассамблей по чрезвычайным или государственным вопросам, но губернатор не может откладывать созыв этого органа, назначать перерыв в его работе или распускать его».

СодержаниеДальше

наверх страницынаверх страницы на верх страницы









Заказать работу

© Библиотека учебной и научной литературы, 2012-2016 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования