В библиотеке

Книги2 383
Статьи2 537
Новые поступления0
Весь каталог4 920

Рекомендуем прочитать

Турен А.Возвращение человека действующего. Очерк социологии
В книгу вошли теоретические исследования А. Турена - известного французского социолога, критика классической социологии.

Полезный совет

Расскажите о нашей библиотеке своим друзьям и знакомым, и Вы сделаете хорошее дело.

Алфавитный каталог
по названию произведения
по фамилии автора
 

АвторМосс М.
НазваниеОбщества.Обмен.Личность:Труды по социальной антропологии
Год издания1996
РазделКниги
Рейтинг0.27 из 10.00
Zip архивскачать (1 108 Кб)
  Поиск по произведению

Техники тела*

Глава 1
Понятие техники тела

Я говорю именно о техниках тела, потому что теорию техники можно создать, опираясь на исследование, изложение фактов, простое и ясное описание техник тела. Под последними я понимаю традиционные способы, посредством которых люди в различных обществах пользуются своим телом.

Во всяком случае, надо идти от конкретного к абстрактному, а не наоборот.

Я хочу познакомить вас с частью предмета, который не преподают в других местах и который я регулярно читаю в курсе <Дескриптивной этнологии> (книги, содержащие <Краткие инструкции> и <Инструкции для этнографов>, должны быть опубликованы) *. Этот курс я много раз читал в Институте этнологии Парижского университета.

Когда естественная наука прогрессирует, то прогресс этот всегда осуществляется только на пути к конкретному и неизведанному *. Но неизведанное находится на границах наук, там, где, как сказал Гёте, профессора <поедают друг друга> (я говорю <поедают>, но Гёте не столь вежлив). Как правило, именно в этих слабо отграниченных друг от друга областях коренятся животрепещущие проблемы. Эти целинные земля, впрочем, имеют отличительный знак. В естественныхнауках, в том виде, в каком он'и сегодня существуют, мы всегда находим один скверный раздел. Обычно существует такая область, где наука о неких фактах еще не сведена в понятия, когда фа'кты эти даже не сгруппированы органичным образом. В подобных случаях перед этим множеством фактов мы прибиваем табличку неведения, обозначая их как <разное>. Туда-то и необходимо проникнуть. Можно с уверенностью сказать, что именно там содержатся истины, которые необходимо обнаружить прежде всего потому, что мы знаем о своем незнании, а та'кже потому, что мы ясно ощущаем наличие множества фактов. Читая в течение многихлет свой курс <Дескриптивной этнологии>, я вынужден был на себе испытать проклятие и позор рубрики <разное> в одном вопросе, где эта рубрика в этнографии выглядела действительно странной. Мне было хорошо известно, что, например, походка, стиль плавания, другие явления подобного рода носят специфический характер в определенных обществах, что полинезийцы плавают не так, как мы, а мое поколение плавало не так, как нынешнее. Но что это были за социальные явления? Они относились к <разному>, а поскольку данная рубрика внушает отвращение, я часто думал об этом <разном>, по крайней мере, каждый раз, когда должен был говорить о ней, а нередко и просто так.

Прошу извинить меня за то, что, описывая понятие техник тела, я расскажу вам о том, в связи с какими конкретными обстоятельствами я стремился и как смог четко поставить общую проблему. Это был ряд осознанных и неосознанных попыток.

'Сначала в 1889 г. я познакомился с одним человеком, инициалы которого я помню, но фамилию забыл, поленился ее поискать. Он написал блестящую статью <Плавание> для готовившегося тогда издания <Британской энциклопедии> 1902 года (статьи <Плавание> в двух последующих изданияххуже). Он показал м'не, что этот вопрос интересен с исторической и этнографической точек зрения. Это был отправной пункт, толчок к последующим наблюдениям. Впоследствии я наблюдал изменения в техниках плавания у моего поколения (я замечал это и за самим собой). Нам, психологам, так же как и биологам и социологам, один пример сразу про.я.снит, о чем идет речь. Когда-то нас учили нырять после плавания. При этом нас учили закрывать глаза, потом открывать их в воде. Сегодня техника противоположная: начинают с того, что приучают ребенка находиться в воде с открытыми глаза1ми. Таким образом, еще до того, как дети начинают плавать, их пр^учапот прежде всего обуздывать опасные, но инстинктивные рефлексы глаз, их приучают к воде, подавляют страхи, создают некоторую уверенность, регулируют остановки и движение. Стало быть, существует техника ныряния и техника обучения нырянию, найденные в мое время. И вы видите, что речь идет имен.но о техническом предмете и что, как и во всякой технике, происходят обучение плаванию. В то же вре^я наше нынешнее поколение стало свидетелем полной смены техники: мы увидели, что плавание брассом, при котором голова находилась над водой. сменилось разл.ичными видами кроля. Кроме того, отказались от привычки глотать и выплевывать воду, тогда как во вре'мена моего детства пловцы считали себя чем-то вроде пароходов. Это было глупо, но я так делаю до сих пор: не могу избавиться от своей техники. Вот какова одна специфическая техника тела, одно из усовершенствованных телесных искусств нашего времени.

Но такая же особенность присуща всем техникам. Во время войны у меня была возможность часто наблюдать эту особенность техник. Так было, например, с техникой копания. Английские войска, в которых я находился, не могли пользоваться фраздцузскими лопатами, что вынуждало менять по 8000 лопат на дивизию, когда мы сменяли французскую дивизию, и наоборот. Очевидно, что даже простой поворот руки усваивается медлен.но. Всякая техника в собственном смысле облекается в свою особую форму.

Но так же обстоит дело с любым способом действия тела. Каждое общество обладает своими, присущими только ему привычками. В то же военное время у меня было млого воз- можностей замечать отличия одной армии от другой. Приведу одну забавную историю, связанную с ходьбой. Все вы знаете, что британская пехота марширует шагом, отличяым от нашего: другая частота, другая длина шага (я даже не говорю сейчас об английском раскачивании, о движениях колен и т.д.). И вот Вустерский полк, проявивший большую храбрость в битве на Эне вместе с французской пехотой, ис- просил королевское разрешение, чтобы им играли на трубах и били в барабаны на французский манер французские трубачи и барабанщики. Результат был обескураживающим.В течение почти полугода, когда после Энской битвы прошло уже значительное время, на улицах Байеля я часто видел следующую картину: полк по-прежнему маршировал на английский манер, а ритм был французский. Во главе полкововой музыкальной команды шел даже маленький аджюдан французских пеших егерей, умевший играть на трубе и исполнявший марши лучше, чем его люди. Целый полк бедных рослых англичан не мог маршировать. Все было нескладно и неладно. Они пытались шагать в ногу, но музыка не совпадала с шагам. В конце концов Вустерокий полк был вынужден отменить свои французские сигналы. Фактимески когдато, во времена Крымской войиы, в различных армиях были приняты сигналы <на отдых>, <отступление> и т. д. Такие же различия между англичанами и французами я часто наблюдал не только в ходьбе, но и в беге, т. е. не только в бытовых, но и в спортивных техниках. Профессор Курт Закс, живущий сейчас в нашей стране, наблюдал то же самое и говорил об этом во многих лекциях. Он на большом расстоянии различает походку англичан'ина и француза.

Но это были лишь подступы к предмету.

Нечто вроде озарения пришло ко мне однажды, когда, находясь в Нью-Йорке, я заболел и оказался в тамошней больнице. Я опрашивал себя, где я уже видел девушек с такой походкой, как у моих медицинских сестер. У меня было время подумать над этим, и я наконец вспомнил, что это было в кино. Вернувшись во Францию, я стал замечать, особенно в Париже, распространенность этой походки. Девушки были француженками, а ходили таким же манером. Фактически а1мериканские способы ходьбы благодаря кино стали проникать к нам. Этой мысли я придал затем более широкое значение. Положение рук, кистей во время ходьбы образуют своего рода социальную идиосинкразию, а не просто продукт сугубо индивидуальных, психических устройств и механизмов. Например, я уверен, что смогу опознать по походке девушку, воспитывавшуюся в монастыре. Как правило, она ходит со сжатыми кулаками. И я до сих пор помню окрик моего учителя в третьем классе: <Скотина, ты все время ходишь с растопыренными ру,чищами!> Стало быть, существует также и воспитание походки.

Другой пр'имер: различают прилич,ные или неприличные положения рук во время отдыха. Так, вы можете с уверенностью сказать, что если ребенок сидит за столом с при- жатыми к туловищу локтями, а когда не ест, держит руки на коленях, то это англичанин. Юный француз не умеет оставаться в определенном положении: локти у него веером, он наваливается ими на стол, и так все время.

Наконец, я видел также, да и вы все видели, изменение в технике бега. Представьте себе, что мой преподаватель гимнастики, одним из лучших окончивший Жуанвиль в конце 1850-х годов *, учил меня бегать с прижатыми к туловищу кулаками, что полностью препятствовало всем беговым движениях. Мне потребовалось увидеть профессиональных бегунов в 1890 г., чтобы понять, что надо бегать иначе.

Таким образом, в течение многих лет у меня было такое представление о социальной природе habitus. Обращаю ваше внимание на то, что я говорю habitus на настоящей латьтни, понятной во Франции. Слово это передает суть дела несравненно лучше, чем <привычка> {habitude), (exis), <навык> (acauis) и <способность> (faculte) в истолковании Аристотеля (который был психологом). Оно обозачает не те метафизические привычки и таинственную <память>, о которых говорится в солидных томах или в небольших и знаменитых диссертациях. Эти <привычки> варьируют не просто в зависимости от индив'идов и их подражательных действий, но главным образом в зависимости от различий в обществах, воспитаняи, престиже, обычаях и модах. Необходимо в'идеть техники и деятельность коллективного практического разума там, где обычно вид'ят лишь душу и ее способности к 'повторению.

Таким образом, все понемногу привадило меня к точке зрения, разделяемой некоторыми членами нашего Общества по примеру Конта, к точке зрения Дюма, например, который в устой1чивых связях между биологическим и социологическим оставляет не очень большое место психологическому посредничеству. И я пришел к выводу, что невозможно иметь ясное представление обо всех этих фактах: беге, плавания и т. д., если не базироваться на тройственном подходе вместоодностороннего, будь о.н механико-физическим, вроде анатомо-физиологической теории ходьбы, или же, напротив, психологическим или социологическим, Необходима тройственная точка зрения, точка зрения <тотального человека>.

Наконец, привлекала внимание еще одна группа фактов. Во всех этих элементах искусства использования человеческого тела доминировали факты воспитания. Понятия воспитания могло быть добавлено к понятию подражания. Ибо у одних детей хорошие способяости к подражанию, у других - слабые, но если все воспитыватотся одинаково, то мы можем понять взаимосвязь между фактами. Происходит престижное подражание. Ребенок, взрослый подражают а'ктам, которые оказались успешными ,и которые он видел удавшимися у людей, внушающих ему доверие и обладающих авторитетом в его глазах. Акт принимается извне, сверху, даже если это акт исключительно биологический, относящийся к телу. Индивид заимствует ряд движений из акта, совершаемого перед ним или вместе с ним другими.

Именно в этом понятии престижа личности, совершающей акт упорядоченный, дозволенный, одобренный, престижа по отношению к индивиду подражающему, содержится весь социальный элемент. В последующем подражательном акте содержатся весь психологический и биологический элементы.

Но целое, ансамбль, обсловлены всеми тремя элементами, неразрывно между собой связааными.

Все это легко согласуется с некоторыми другими элементами. В книге Эледона Беста, дошедшей до нас в 1925 г., имеется пр.имечательное свидетельство относительно способа ходьбы у женщин маори (Новая Зеландия). (Не надо называть их примитивами, я считаю, что в некоторых отношениях они выше кельтов и германцев.) <Туземные женщины усваивают определенную gait [<поступь>] (английское слово превосходно) *: четкое и одновременно соразмерное покачивание бедрами, которое нам кажется некрасивым, но вызывает необычайное восхищение у маор'и. Матери натаскивали (автор пишет drill) своих дочерей этому способу, который называется "аниои". Я слышал, как матери говорят дочеря'м (я перевожу): "Ты не делаешь аниои", когда девочка не 'производила этого покачивания"> (The Maori, 1, с. 408- 409; ср. с. 135). Это был приобретенный, а не естественный способ ходьбы. Вообще у взрослого, вероятно, не существует <естественного способа> ходьбы. Тем более это касается тех ситуаций, когда вторгаются другие технические факты: то, что мы носим туфли, измеряет положение наших ног, и когда мы ходим без обуви, мы хорошо это ощущаем.

С другой стороны, тот же фундаментальный вопрос вставал передо мной в связи с разнообразными представлениями о магической силе, о вере не только в физическую, но и в словесную, магическую, ритуальную действенность определенных актов. Здесь я, возможно, в большей мере нахожусь на своей почве, чем на авантюрной почве психофизиологии способов ходьбы, на которую я только что рискнул ступить.

'Приведу факт более <.примитивный>, на сей раз австралийский: формула охотничьего и вместе с тем бегового обряда. Известно, что австралийцу удается затравливать на бегу кенгуру, эму, диких собак. Он может схватить опоссума на верхушке дерева, несмотря на сильное сопротивление животного. Один из этих беговых обрядов, наблюдавшийся еще сто лет назад,- обряд бега за дикой собакой динго у племен, живущих в окрестностях Аделаиды. Охотник непрерывно напевает следующую формулу:

  • порази ее пучком орлиных перьев (от инициаций и т. д.);
  • порази ее поясом;
  • порази ее головной повязкой,
  • порази ее кровью от обрезаний;
  • порази ее кровью из руки;
  • порази ее менструальной кровью женщины;
  • усыпи ее; и т. д.'

В другой церемонии, церемонии охоты на опоссума, индивид держит во рту кусочек горного хруоталя {кавемукка), одного из магических камней, и напевает подобную формулу; именно с такой поддержкой он может выгнать опоссума из его жилища, вскарабкаться на дерево, повиснуть на поясе, .схватить и убить этого трудноуловимого зверя.

Связь между магическими действиями и техниками охоты слишком очевидна и распространена, чтобы надо было специально доказывать ее существование.

  • ' Teichelmann, Schurmann. Outlines of a Grammar. Vocabulary, etc.- Sth-Australia, Adelaide, 1840. Воспроизведено: Eyre. Journal. 2, с. 241.

Психологическое явление, которое мы констатируем в данный момент с обычной социологической точки зрения, очевидно, весьма легко узнать и понять. Но мы хотим уловить сейчас именно эту веру, психологический стимул, приписываемый акту, который является прежде всего фактам 'биологической выносливости, достигаемой благодаря словам и магическому объекту.

Технический, физический, религиозно-магический акты для агента слиты. Таковы элементы, которыми я располагал.

Все это меня не удовлетворяло. Я видел, как можно все описать, но не видел, ка'к это организовать; я не знал, какое название, заглавле дать всему этому.

Все было очень просто, надо было лишь опереться на деление традиционных актов на техники и обряды, которое я считаю вполне обоснованным. Все эти способы действия были техниками, а именно техниками тела.

Мы, и я в том числе, заблуждались многие годы, думая, что техника существует только тогда, когда есть инструмент. Надо было вернуться к понятиям древних, к платоновским мыслям о технике, где Платон говорил о технике музыки и особенно танца; надо было расширить это понятие.

Я называю техникой традиционный действенный акт (и вы видите, что в этом отношении он не отличается от акта магического, религиозного, символического) . Необходимо, чтобы он был традиционым и действенным. Не существует ни техники, ни ее передачи, есл'и нет традиции. Вот чем человек прежде всего отличается от животного: передачей своих техник и особенно - их передачей посредством слов.

Итак, позвольте м'не считать, что вы принимаете мои определения. Но какова разница между религиозным, символическим, юридическим, коллективным, моральным, традициоиным, действенным актом, с одной стороны, и традиционным техническим актом - с другой стороны? Дело в том, что последний воспринимается автором как акт механического, физического или физико-химического порядка и осуществляется с той же целью.

В таких обстоятельствах можно просто утверждать: мы имеем дело с техниками тела. Тело есть первый и наиболее естественный инструмент человека. Или, если выражаться более точно и не говорить об инструменте, можно сказать, что первый и наиболее естественный технический объект и в то же время техническое средство человека - это его тело.

И сразу же вся эта большая категория, которую в дескриптивной социологии я классифицировал как <разное>, выпадает из этой рубрики и приобретает плоть и кровь: мы знаем, куда ее определить.

До инструментальных техник существует совокупность техмик тела. Я не преувеличиваю значение данного рода работы - работы по психосоциологической таксономии. Но это уже нечто: порядок, внесеиный в идеи, туда, где не было никакого порядка. Даже внутри этой группировки фактов найденный принцип обеспечивал возможность точной классификации. Это постоянная адаптация к некоторой физической, механической, химической цели (например, когда мы пьем) развертывается в ряде смонтированных между собой актов, причем смонтированных у индивида не просто им самим, а всем его воспитанием, всем обществом, часть которого он составляет, в месте, которое он занимает.

Более того, все эти техники очень легко расположились в систему, которая дл'я 'нас является общей и охватывается фундаментальным понятием психологов, особенно Риверса и Хеда: понятием символической жизии духа, представлением о деятельности сознания как системы символических конструкций прежде всего.

Если бы я взялся перечислять вам все возможные факты, демонстрирующие совместное действие тела и моральных или интеллектуальных символов, им бы не было конца. Бросим сейчас взгляд яа самях себя: все в нас управляется извне. Я сижу перед вами в качестве докладчика; вы понимаете это по моей позе и по голосу, а вы слушаете меня, сидя мол1ча.

У нас есть положения дозволенные или недозволенные, естественные или 'неестественные. Так мы приписываем различную ценность пристальному взгляду: это символ вежливости в армии и невежливости в гражданской жизни.

Глава II
Принципы классификации техник тела

Две особенности сразу же обнаружились в связи с понятием техник тела: они разделяются и варьируют в соответствии с полом и возрастом.

/. Разделение техник тела между полами (а не просто разделение труда между пола1ми). Явление это достаточно значительное. Наблюдения Йеркса и Кёлера, касающиеся положения объектов относительно тела, и особенно лона, у обезьян, могут стимулировать общие .соображения по поводу различий в положениях движущихся тел по отношению к движущимся объектам у обоих полов. Впрочем, на этот счет существуют классические наблюдения человека. Их надо было бы дополнить. Я позволю себе указать моим друзьям психологам на этот ряд исследований; сам я недостаточно компетентен дл'я их освещения, да и времени на это у меня нет. Возьмем способ сжатия кулака. Мужчина обычно сжимает кулак, оставляя большой палец снаружи, женщина же помещает большой палец внутрь кулака, может быть, потому, что ее та'к научили, но я уверен, что, если бы 'пытались научить иначе, это было бы трудно. Удар кулаком, бросок у женщины смягчены. И всем известно, что бросок ка<мешка женщиной - не только слабый, но и отличается от броска мужчины тем, что находится в вертикальной плоскости вместо горизонтальной.

Возможно, здесь имеют место два вида обучения, ибо есть общество мужчин и общество женщин. Тем не менее, я думаю, что здесь также можно обнаружить явления биологические и психологические. Но, отмечу еще раз, в этом случае психолог сам по себе сможет дать лишь проблематичные объяснения; ему необходимо сотрудничество обеих соседних наук: физиологии и социологии.

2. Изменчивость техник тела в зависимости от возраста. Ребенок часто садится на корточки. Мы уже не умеем больше этого делать. Я считаю, что это абсурд и недостаток наших рас, цивилизаций, обществ. Один пример. Я общался на фронте с австралдйцами (белыми), и у них было предо мной значительное преимущество. Когда мы устраивали привал в грязи или в мокрых местах, они могли присаживаться на пятки и отдыхать, а <куча воды>, как это называли, оставалась под пятками. Я же был вынужден продолжать стоять в своих сапогах, погрузив всю ногу в воду. Положение на корточках - это, по моему мнению, интересное положеяие, которое можно было бы у ребенка сохранять. Отучать его от этого - грубая ошибка. Все человечество, кроме наших обществ, сохранило эту привычку.

Впрочем, вероятно, с увеличением возраста человеческого рода эта поза также изменила свое значение. Вы помните, что когда-то аркатуру нижних конечностей считали признаком вырождения. Этому расовому признаку давали физиологическое объяснение. Тот, кого еще Вирхов считал несчастным дегенератом и который на самом деле всего лишь неандерталец, был кривоногим. Дело в том, что обычно он жил, сидя на корточках. Существуют, стало быть, явления, которые мы связываем с наследственностью и которые на самом деле относятся к физиологической, психологической и социальной сфера.м. Определенная форма сухожилий и даже костей есть лишь следствие определенной формы их ношения и расположения. Это достаточно ясно. Посредством такого подхода можно классифицировать не только техники, но и их вариации в соответствии с возрастом и полом.

После того как эта классификация, с которой соотносятся все классовые деления общества, установлена, можно предположительно ввести и третью.

3. Классификация техник тела по эффективности. Техники тела могут классифицироваться по их производительности, по результатам дрессировки. Последняя, подобно сборке машины, есть поиск и достижение эффективности. В данном случае это производительность человека. В конечном счете эти техники представляют собой человеческие нормы дрессировки человека. Методы, применяемые к животным, люди добровольно применяют к себе и своим детям. Дети, вероятно, были первыми существамя, дрессировавшимися таким образом еще до всех животных, которых надо было сначала приручить. Стало быть, я могу в определенной мере сравнивать эти методы и их передачу с методами дрессировки и располагать в порядке их эффективности.

Здесь уместно использование очень важного как для психологии, так и для социологии понятия сноровки. Но во французском языке мы располагаем лишь плохим термином ^habile* (<умелый>), мало соответствующим латинскому слову habilis, гораздо лучше подходящему для обозначения людей, которые обладают навыками, чувством адаптации своих хорошо скоординированных движений по отношению к целям, <знающие толк> в том или ином деле. Это английское понятие craft, clever (<сноровка>, наличие у'ма и навыка), это мастерство в чем-то. Здесь мы вновь с очевидностью оказываемся в области техники.

4. Передача формы техник. Последний подход: поскольку обучение техникам имеет существенное значение, мы можемклассиф.ицировать их на основании особенностей воспитания и дрессиров,ки. Тут пред HBIMH открывается новое поле для исследоваяий: физическое воспитание всех возрастов и обоих полов состоит из бесчисленного множества неизученных деталей, которые надо подвергнуть наблюдению. Воспитание ребенка изобилует тем, что называют мелочами, но они очень важны. Возьмем, например, проблему амбидекстрии *. Мы мало наблюдаем движения правой и левой рук и плохо представляем себе, насколько все они усваиваются через научение. Можно с первого взгляда узнать набожного мусульманина: даже тогда, когда в его распоряжении вилка и нож (что бывает редко), он сделает все, чтобы пользоваться только рравой рукой. Он никогда не должен дотрагиваться до пищи левой рукой, а до некоторых частей тела - правой.

Чтобы выяснить, почему он не делает такой-то жест и делает другой, недостаточно д.и физиологии, ни психологии двигательной асимметрии у человека; надо знать традиции, принуждающие к этому. Робер Герц точно сформулировал эту проблему ^ Но соображения подобного рода приложимы ко всему, что связано с социальным выбором принципов движений.

Существует простор для изучения всех видов дрессировки, подражания и особенно тех фундаментальных методов, которые можно назвать <образ жизни>, а также modus, tonus, <материя>, <образ действий>, <(повадка>.

Такова первая классификация или, точнее, первые четыре подхода к предмету .

  • " La Preeminence de la main droite. Репринт : Melanges de i^ciologie religieuse et de folklore. Alcan.

Глава III
Перечень техник тела. Связанных с возрастом

Другая классификация если не более логична, то, по крайней мере, более доступна для наблюдений. Это простой перечень. Я подготовил для слушателей ряд небольших списков, как это обычно делают американские преподаватели. Мы будем просто следовать за возрастом человека, за обычным ходом жизни индивида, с тем чтобы расположить в определенном порядке те техники тела, которые его касаются или которым его обуч-ают.

/. Техники родов и акушерства. Данные факты относительно мало изучены, а многие сведения, ставшие классическими, спорны '. К достоверным среди них относятся работы У. Рота об австралийских племенах Квинсленда, а также работы о Британской Гвиа.не.

Формы акушерства весьма разнообразны. Когда рождался ребенок Будда, его мать Майя держалась прямо, уцепившись за ветку дерева; она рожала стоя. Многие женщины Индии рожают так до сих пор. То, что мы считаем нормальным, т. е. роды в положении лежа на спине, не более нормально, чем другие способы, например положение на четвереньках. Одни техники родов относятся к самой матери, другие - к ее помощницам, они связаны с извлечением ребетка, перевязываяием и обрезанием пуповины, уходом за матерью и ребенком. Таковы некоторые весьма важные вопросы.

Существуют другие: отбор ребенка, выбрасыва.ние больных, предание смерти близнецов относятся к решающим момен- там в 'истории расы. В древней истории, как и в последующих цивилизациях, призкание ребенка представляет собой важнейшее событие.

2. Техники периода детства. Выращивание и вскармливание ребенка. Отношения двух взаимосвязанных существ: матери и ребенка. Ребенок: сосание, ношение и т. д. История ношения детей очень важна. Ребенок, которого мать носит непосредственно на себе в течение двух или трех лет, совершеино иначе относится к своей матери, чем ребенок, которого не носят *', у него совершенно иной контакт со своейматерью, чем у нашего ребенка. Он цепляется за шею, за плеч'и, садится верхом на бедро. Это за1мечатель.ная гимнастика, оказывающая на него влияние всю жизнь. И это также особая, помимо ношения, гимнастика для матери. Возможно даже, что здесь рождаются психические состояния, исчезнувшие в нашем детстве. Происходят сопр.икосноввние половых органов, кожи и т. д.

" Даже последние издания книги: Ploss. Das Weib (изд. Bartels и др.) - оставляют желать лучшего в этом отношении.

Отнятие от груди. Очень долгий процесс, обычно длящийся два-три года. Обязанность кормить грудью, иногда даже животных. Женщина очень долго н'е прекращает кормления грудью. Кроме того, существует связь между отнятием от груди и воспроизводством потомства. Перерывы в воспроизводстве после отнятия от груди.

Человечество вполне можно разделить на колыбельные и бесколыбельные народы. Ибо существуют тех'ники тела, предполагающие использование инструмента. К колыбельным относятся все народы Северного полушария, народы, обитающие в Андах, а та^же часть населения Центральной Африки. В последних двух группах иопользование колыбели совпадает с деформацией черепа (что, возможно, имеет серьезные физиологические последствия).

Ребенок после отнятия от груди. Он умеет есть и пить; он обучен ходыбе; теперь разв,ивают его зрение, слух, чувство ритма, формы и движения, зачастую для танца и музыки.

Он усваивает представлен.ия и навыки, связанные с разминкой, дыханием. Он усваивает определенные положения тела, часто навязанные ему извне.

3. Техники юности. Их можно наблюдать главным образом у мужчин. Менее важны они для девушек в обществах, изучению которых посвящен курс этнологии. Подлинно выдающееся событие в воспитании тела-это инициация. По тому, как воспитываются наши сыновья и дочери, мы представляем себе, что везде они усваивают те же самые манеры и позы, подвергаются такой же тренировке. Это представление ошибочно даже в отношении нас самих и уж совершенно ложно, когда речь идет о так называемых примитивных обществах. Более того, мы описываем факты так, как будто везде и всегда существовало нечто вроде нашей школы, которая с самого начала должна оберегать ребенка и готовить его к жизни. Как правило, происходит как раз противоположное. Например, во всех негритянских обществах с наступлением половой зрелости воспитание мальчиков интенсифицируется, тогда как воспитание девочек остается, так сказать, традиционным. Не существует школы для женщин.

  • * По этому вопросу стали публиковаться результаты наблюдений.
  • ^ Большой набор фактов, собранных Плоссом и обновленный Бартельсом, вполне удовлетворителен в этом вопросе.

Они находятся в школе своих матерей, с тем чтобы, за редкими исключениями, прямо перейти в супружеское состояние. Ребенок мужского пола вступает в общество мужчин, где он изучает свою профессию, особенно военную. Тем не менее для мужчин, как и для женщин, решающий возраст - юношеский. Именно в это время они окончательно усваивают техники тела, которые сохранят в течение всей взрослой жизни.

4. Техники взрослого возраста. Чтобы составить их перечень, можно исходить из различных моментов дня, по которым распределяются упорядоченные движения и остановки.

Мы можем выделить сон и бодрствование, а в бодрствовании - отдых и активность.

1) Техники сна. Представление о том, что сон - это нечто естественное, совершенно неточно. Могу сказать вам, что война научила меня спать везде - на куче камней, например, но смена места ночлега всегда вызывала у меня бессонницу на какое-то время; только на второй день я могу быстро уснуть на новом месте.

Очень простое различие между обществами состоят в том, что в одних для сна нет ничего, кроме <матушки-земли>, а другие пользуются специальным инструментам. <Цивилизация, проходящая через 15° широты>, о которой говорит Гребнер ^ отличается, помимо прочего, использованием для сна скамеечки под затылок. Подлокотник часто представляет собой тотем, иногда украшенный резными фигурками мужчин на корточках, тотемическими животными. Есть народы, употребляющие циновки и не употребляющие их (Азия, Океания, часть Америки). Встречаются народы, использующие изголовья и не употребляющие их. Существуют племена, в которых для 'сна располагаются, тесно прижавшись друг к другу вокруг костра или даже без него. Существуют первобытные способы согреваться и греть ноги. Фиджийцы, живущие в холодном климате, могут согревать ноги во время она, укрываясь только одеялом из кожи гуанако. Существует, наконец, сон в стоячем положении. Спать стоя могут масаи. Я сам опал стоя в горах, часто спал верхом на коне, иногда даже на ходу: конь был умней меня. Древние историки, повествующие о нашествиях, изображают гу>нов и монголов спящ.ими на конях. Такое происходит у них и до оих пор: всадники спят, не останавливая лошадей.

  • * Graebner. Ethnologic. Lpz., 1923.

Существуют обычаи использования одеяла, люди, спящие укрытыми или неукрытыми. Существуют гамак и способ сна в висячем положении.

Таково множество практик, выступающих как техники тела и имеющих глубокие биологические отзвуки и последствия. Все это может и должно подвергнуться непосредственному наблюдению; сотни таких явлений еще предстоит познать.

2) Бодрствование: техники отдыха. Отдых может быть полным или просто паузой: лежачей, сидячей, на корточках и т. д. Попытайтесь сесть на корточки. Вы увидите, какие мучения доставит вам, например, марокканская трапеза, про- исходящая в соответствии со всеми обрядами. Способ сидения имеет фундаментальное значение. Человечество можно разделить на сидящее на корточках и сидящее на каком-нибудь приспособлении. Среди тех, кто пользуется сиденьями, можно различать-народы со скамьями и без ска1мей и подставок; со стульями и без стульев. Деревянный стул, поддерживаемый фягурами на четвереньках, раопростра.нен, что весьма примечательно, во всех регионах пятнадцатого градуса северной широты и экватора на обоих континентах ^

Есть народы, пользующиеся столом, и есть-'не пользующиеся им. Стол, греческая <трапеза>,- далеко не универсальное явление. Как правило, до сих пор по всему Востоку распространены ковер, циновка. Все это достаточно сложно, так как отдых включает еду, беседу и т. д. В некоторых обществах отдых осуществляется в своеобразных положениях. Так, вся Африка в районе Нила и часть района Чада до Танганьики населена людьми, отдыхающими во время похода, стоя наподобие а'истов. Некоторым удается стоять на одной ноге без подпорки, другие опираются .на палку. Этими техниками отдыха формируются подлинные черты цивилизаций, объединяющие многие народы, целые их семьи. Ничто не кажется психологам более естественным. Не знаю, согласятся ли они со мной, но я думаю, что эти позы в саванне связаны с высотой травы, с функциями пастуха, часового и т. д.: они с трудом усваиваются посредством обучения и затем сохраняются.

У нас бывает активный, как правило, эстетический отдых; так, во время отдыха часто устраиваются танцы и т. д. Мы к этому еще вернемся.

  • " Это одно из верных наблюдений Гребиера (см. там же).

3) Техники движения. Отдых, по определению,- это отсутствие движения, движение - отсутствие отдыха. Приведу простой и четкий перечень.

Движения всего тела: полза'ние, топтание, ходьба. Ходьба: положение тела во время ходьбы; дыхание, ритм шага; размахивание кулаками, локтями; раскачивание туловища по ходу движения или в стороны поочередно ('мы привыкли передвигаться всем телом одновременно); положение ног вовне или внутрь; широта шага. Мы смеемся над <гусиным шагом>, а в германской армии он служит средством достижения максимальной широты шага. Особо следует отметить, что ж?ител'и Севера, будучи длинноногими, любят делать как мож'но более широкий шаг. Из-за подобных упражнений у многих из на*с во Франции колени несколько искривлены.

Такова одна из тех идиосинкразии, которые одновременно связаны с расой, индивидуальной и коллективной психикой. Техники вроде полуоборота относятся к наиболее любопытным. Полуоборот на английский манер <принципиально> столь отличен от нашего, что овладеть им - целая наука.

Бег. Положение ног, рук, дыхание, магия бега, выносливость. В Вашингтоне я видел вождя Братства Огня индейцев хопи, явившегося вместе с четырьмя своими собратьями заявить протест против запрета на употребление ал,коголя при совершении их церемоний. Это был, несомненно, лучший бегун в мире. Он проделал путь в 250 миль без остановки. Эти племена привычны к большим физическим нагрузкам всякого рода. Юбер, видевший- их, сравнивал их в физическом отношении с японскими атлетами. Тот же индеец был несравненным танцором.

Наконец, мы встречаемся с техниками активного отдыха, выявляющими не просто эстетику, до также и игры тела.

Танец. Вы, возможно, присутствовали на лекциях фон Хорибостеля и Курта 3а.кса: рекомендую прочитать написанную последним прекрасную историю танца ^ Я согласен с их делением на танцы отдыха и танцы действия. В меньшей степени я, вероятно, согласился бы с их гипотезой относительно характера ра'спростра'не>ия этих танцев. Они стали жертвой одного фунда1ментального заблуждения, свойственного некоторым социологам. Существуют якобы общества с исключительно мужской линией наследования и общества с женской линией. Одни, феминизированные, танцуют преимущественно на месте; другие, с мужской линией, испытывают удоволысвие от перемещения.

  • " Sacks С. Weitgeschichte des Tanzes. В., 1933.

Лучше проведенная Куртом Заксом классификация танцев иа экстравертные и интровертные. Мы имеем здесь дело с 'подлинным психоанализом, вероятно, в данном случае достаточно обоснованным. На самом деле, с точки зрения социолога, действительность выглядит более сложной. Так, полинезийцы, и в частности маори, очень сильно трясутся, причем на месте, 'или же очень быстро перемещаются, когда пространство это позволяет.

Уместно различать танцы мужчин и женщин, часто противоположные друг другу.

Наконец, надо помздить, что танец с объятиями - продукт современной европейской цивилизации. Это доказывает, что совершенно естественные для нас явления носят исторический характер. К тому же они вызывают ужас у всего мира, кроме нас.

Я перехожу к техникам тела, составляющим саму функцию профессий, элементы профессий 'или более сложных техник.

Прыжок. Наше поколение стало свидетелем изменения техники опорного прыжка. Все мы отталкивались от трамплина и корпусом вперед. К счастью, с этим покончено. К счастью, теперь прыгают сбоку. Прыжок в длину, ширину, глубину, с шестом и без шеста. Здесь мы сталкиваемся с предметом размышлений яаших друзей Келера, Гийома и Мейерсона: сравнительной психологией человека и животных. На этом я заканчиваю, так как подобные техники варьируют бесконечно.

Подъем. Надо сказать, я очень плохо взбираюсь на деревья и сносно на горы и скалы. Сказывается различие в воспитании, стало быть, в методе.

Метод влезания на дерево с помощью ремня, опоясывающего тело вместе с деревом, является основным у та'к называемых первобытных людей. У нас, однако, не используется даже этот ремень. Мы видим, .как рабочие взбираются на телеграфные столбы только с помощью скоб и без пояса. Надо было бы обучить их этому способу ^

Весьма примечательна история техники альпинизма. На протяжении моей жизни она .невероятно продвинулась вперед.

Спуск. Нет зрелища более головокружительного, чем спуск кабила в туфлях без задника и каблука. Как может он их удерживать и не терять? Я <е понимаю, хотя старался понять и сделать это.

  • ' Недавно я видел наконец его применение (весной 1935 г.),

Впрочем, я не понимаю также, как могут женщины ходить на высоких каблуках. Значит, тут есть что наблюдать, а не только сравнивать.

Плавание. Я уже высказывался по этому поводу. Ныряние, плавание, использование дополздительных средств: бурдюков, досок и т. д. Здесь мы видим путь к изобретению судоходства. Наряду с другими я критиковал книгу де Руже об Австралии, обнаружив в ней плагиат и серьезные неточности. Вместе со многими другими я считал выдумкой их рассказ о том, что они видели больших морских черепах, на которых верхам плыли аборигены из племени ниоль-яиоль (Северо-Западная Австралия). Однако сейчас у нас в распоряжении имеются отличные фотографии, на которых эти люди изображены верхом на черепахах. В то же время плавание на куске дерева отмечено у ашанти Ратреем (том 1) *.

Более того, то же самое достоверно установлено у обитателей почти всех лагун Гвинеи, Порто-Ново, наших собственных колоний.

Силовые движения. Толкание, перетаскивание, поднятие. Все знают, что такое бросок через бедро. Это усвоенная техника, а не простая серия движений.

Бросок, бросок в воздух, на землю и т. д.; способ держания пальцами бросаемого предмета специфичен и 'имеет множество вариаций.

Держание. Удерживание зубами. Использование пальцев ног, подмышек и т. д.

Изучению всех этих механических движений положено хорошее начало. Это исследование формирования механических пар с телом. Вы хорошо пом.ните выдающуюся теорию Рёло * об образовании этих пар. Мы вспоминаем в этой связи также имя великого Фарабефа *. С тех .пор, как мы стали пользоваться кулаком, и особенно когда человек взял в руки <шелльский кулак> *, стали формироваться <"пары>.

Здесь же располагаются все движения рук, фокусы, атлетизм, акробатика и т. д. Признаюсь, что всегда испытывал и продолжаю испытывать большое восхищение фокусниками и гимнастами.

4) Техника ухода за телом. Чистка, умывание, намыливание. Это возникло почти вчера. Изобретателями мыла были не древние греки и римляне (они не пользовались мылом), а галлы. С другой стороны, независимо от них вся Центральная Америка и северо-восточная часть Южной Америки мыл'ились с помощью Панамского дерева <-бразил>, откуда и название государстаа.

Уход за ртом. Техника кашля и отхаркивания. Приведу личное наблюдение. Одна моя знакомая девочка не умела отхаркиваться и это всякий раз обостряло у нее болезни дыхательных путей. Я узнал причину этого. В деревне, где жял ее отец, в его семье в Берри, не умеют плевать. Я на- учил ее сплевывать, давая ей четыре су за плево:к. Поскольку ей хотелось иметь велосипед, она научилась сплевывать мокроту. Причем научилась этому первой в семье.

Гигиена естественных потребностей. Здесь я мог бы перечислить aaiM бесчисленное множество фактов.

5) Техника насыщения. Еда. Вспомните анекдот о персидском шахе, приводимый Гёффдингом. Приглашенный Наполеоном III шах ест пальцами. Император настаивает, что-бы он воспользовался золотой в'илкой. <Вы и представить не можете, какого удовольствия себя лишаете>,- отвечает ему шах.

Отсутствие ил'и использование ножа. Большую фактическую ошибку допустил Макги, который, наблюдая сери (полуостров Мадлен, Калифорния), счел, что они относятся к первобытнейшям из людей, поскольку не понимают смысла использования ножа. У них просто не было ножа для еды, вот 'и все.

Питье. Очень полезно научить детей пить прямо из родника, фонтана и т. д. или из водяных брызг, пить залпам и т. д.

6) Техника воспроизводства. Нет ничего более технического, чем сексуальные позиции. Очень мало кто из авторов осмеливался высказываться по этому вопросу. Мы долж.ны быть признательны Крауссу * за то, что он опубликовал свое большое собрание <Anthropophyteia> *. Возьмем, например, такую сексуальную позу: ноги женщины в области колен висят на локтях у мужчины. Это техника, характерная для всего Тихого океа.на, от Австралии до Перу и Берингова пролива, и, так сказать, очень редкая .в других местах.

Существуют всевоз.мож.ные техники сексуальных актов, нормальных и анормальных. Соприкосновения половых органов, смешение дыханий, поцелуи и т. д. Сексуальные техники и мораль в данном случае тесно взаимосвязаны.

7. Существуют, наконец, техники лечения анормального: массажи и т. д. Но не будем на этом специально останавливаться.

Глава IV
Общие замечания

Общие вопросы, вероятно, вызывают больший интерес, чем перечисление техник, которому я отвел слишком много времени.

Из приведенных данных четко обнаруживается, что мывезде сталкиваемся с социопсихофизиологическим конструироваиием серий актов. Эти акты более или менее привычны и стары в жизни индивида и в истории общества.

Пойдем дальше: одна из причин, благодаря которой конструирование этих серий актов у индивада может осуществляться легче, состоит как раз в том, что они конструируются социальным авторитетом и ради него. Будучи калралом,я объяснял необходимость маршировать сомкнутыми рядами, по четверо в ряду и в ногу следующим образам. Я запрещал шагать в ногу, выстраиваться в ряды по 'четверо и приказывал отделению пройти между двумя деревьями, росшими во дворе. Солдаты наталкивались друг на друга, 0н'и осознавали, что строевые навыки не так уж и глупы. Во всей полноте групповой жизни есть нечто вроде обучения движению сомкнутыми рядами.

Во всяком обществе все знают, должны уметь и усвоить, что надо делать в любых условиях. Разумеется, социальная жизнь не лишена глупости и ненормальностей. Заблуждение может стать принципом. Во французском флоте совсем недавно матросов стали обучать плаванию. Но пример и порядок - вот в чем принцип. Стало быть, есть серьезная социологическая причина существования всех отмеченных фактов. Надеюсь, будет признано, что я в данном случае прав.

В то же время, поскольку речь идет о техниках тела, все говорит о существовании огромного биологического, физиологического аппарата. А какова величина психологической шестерни? Я нарочно говорю о <шестерне>. Последователь Конта сказал бы, что не существует промежутка между социальным и биологическим *. Я же могу aaiM сказать, что усматриваю здесь психологические факты в качестве зубчатой передачи, а не в качестве пр'ичины, за исключением моментов творчества или реформы. Случаи изобретения, создания принципов редки. Факты адаптации - явление индивидуальнючпсихологическое. Но обычно ими управляет воспитание или, по крайней .мере, обстоятельства совместной жизни, общения.

С другой стороны, в психологии имеется два больших первоочередных вопроса: об индивидуальной способности, технической ориентации и о типических чертах, биотипологии. Эти вопросы могут пересекаться с тем кратким изысканием, которое мы 'сейчас провели. В последнее время значительный прогресс психологии был достигнут, по моему мнению, не в области изучения отдельных та;к называемых психических способностей, но в психотехнике и в анализе психических <целостностей>.

Здесь этнолог сталкивается с важными вопросами психических возможностей той или иной расы и той или иной биологии определенного народа. Это фундаментальные вопросы. Я думаю, что и здесь, что бы HBJM ни казалось, мы имеем дело с явлениями биолого-социологическими. Я считаю, что основное обучение в'сем этим техникам состоит в том, чтобы адаптировать тело к его применению. Нашример, серьезные стоические испытания, из которых состоит инициация у наибольшей части человечества, имеют целью воспитывать хладнокровие, стойкость, серьезность, присутствие духа, достоинство и т. д. Главную пользу от своих давнишних занятий альпинизмом я вижу в воспитании хладнокровия, позволявшего мне спать стоя на малейшем выступе на краю бездны.

Я думаю, что любое такое представление о воспитании расы, производящей внутри себя отбор с целью достижения определенного эффекта, составляет один из основополагающих аспектов самой истории. Это представление о воспитании того, как смотреть, ходить, подниматься, спускаться, бегать. В частности, оно относится к воспитанию хладнокровия.

Послед:нее есть прежде всего механизм за.медления, запрета беспорядочных движений. Это замедление обеспечивает затем упорядоченную реакцию посредством упорядоченных движений, направленных на избранную цель. Сопротивление всеохватывающему волнению составляет нечто фундаментальное в социальной и в интеллектуальной жизни. По нему различаются, даже классифицируются общества, называемые первобытными, в зависимости от того, каковы в них реакции: грубые, необдуманные, бессознательные или, наоборот, точные, четкие, управляемые ясным сознанием *.

Именно благодаря обществу происходит вмешательство сознания. Воздействие общества осуществляется отнюдь не благодаря бессознательному. Именно благодаря обществу движения носят уверенный характер, сознание доминирует над эмоцией и бессознательным. Именно исходя из разумных оснований, французский морской флот обязывает своих матросов учиться плавать.

Отсюда мы легко переходим к проблемам, носящим гораздо более философский характер.

Не знаю, обратили ли вы внимание на то, что наш другГране уже отмечал в своих .выдающихся исследованиях относительно техник даосизма, техник тела, в частности дыхания. Я достаточно изучал санскритские тексты йоги, чтобы знать, что те же факты встречатотся и в Индии. Я совершенно убежден, что техники тела существуют даже в глубине всех наших мистических состоящий, которые не исследовались ивместе с тем с древнейших времен тщательно изучались в Китае и Индия. Следует предпринять это социопсихобиологическое исследование мистики. Я думаю, что непременно существуют биологические средства вхождения в <коммуникацию с Богом>. Хотя в конечном счете техника дыха.ния и т. д. относится к фу1ндаментальны1М воззрениям только в Индии и Китае, я считаю ее распространенной гораздо шире. Во всяком случае, в этом вопросе мы располагаем средствами понимания множества фактов, до сих пор не понятых. Я думаю даже, что все последние открытия в рефлексотерапии заслуживают того, чтобы мы, социологи, обратили на них внимание вслед за биологами и психологами, гораздо более компетентными в данном случае, чем мы.

Об одной категории человеческого духа: понятие личности, понятие<Я>*

Глава 1
Предмет-личность '

Моим слушателя.м и читателям предстоят проявить большую снисходительность, так как предмет поистине огромен и за отведенное мне время (пятьдесят пять минут) я омогу лишь наметить подход к его трактовке. Речь идет - ни мало ни много - о том, чтобы объяснить, как одна из категорий человеческого духа - одна из идей, которые мы считаем врожденными,- рождалась весьма медленно и росла на про-тяжении веков, претерпевая множество превратностей, так что еще и сегодня она неустойчива, хрупка, драгоценна и нуждается в дальнейшей разработке. Это идея <личности>, идея <я>. В глубине души все находят ее естественной, ясной для понимания, основательно укорененной в морали, которая из нее выводится. Речь идет о том, чтобы заменить этот наивный взгляд на историю этого понятия и теперешнюю его ценность взглядом более точным.

Замечание относительно принципа такого рода исследований

В результате вы увидите образец - может быть, худший, чем вы ожидаете,- работ Фраицуэской социологической школы. Мы специально занялись социальной истор'ией категорий человеческого духа. Мы стремимся объяснить их одну за другой, пока просто отталкиваясь от перечня аристотелевских категорий^ Мы описываем некоторые их формы в определенных цивилизациях и посредством сравнения стараемся выявить их подвижную природу и причины. Именно таким способом, анализируя понятие мана, Юбер и я попытали'сь найти не только архаическую основу магии, но также и очень общую и, вероятно, весьма раннюю форму понятия причины *. Таким же образом Юбер описал некоторые характеристики понятия времени *, а наш незабвенный коллега, друг и ученик Чарновски хорошо начал, но, увы, не закончил свою теорию <дробления пространства>, иначе говоря, некоторых аспектов понятия пространства *. Таким образом, мой дядя и учитель Дюркгейм исследовал понятие целого после того, как вместе со мной исследовал понятие рода *. В течение многих лет я занимаюсь исследованиями, связанными с понятием субстанции, из которых я опубликовал лишь один весьма темный фрагмент, который в его теперешнем виде бесполезен для чтения *. Напомню вам также ряд произведений Люсьена Леви-Брюля о первобытном мышлении, в которых он многократно 'касается этих вопросов, в частности в связи с нашим предметом,- того, что он называет <первобытной душой>. Но он обращается не к изучению каждой категории в отдельности, в частности той, которую мы будем рассматривать; во всех, в.ключая категорию <я>, он хочет главным об-разом выявить, что <дологического> содержит сознание народов, изучаемых преимущественно не историей, а антропологией и этнологией.

Une categorie de l'esprit humain: la notion de personne, celle de <moi>.

  • ' Две диссертации в Ecole des Hautes Etudes уже касались проблем этого рода: Le Coeur Ch. Le Culte de la Generation en Guinee (t. XLV de la Bibliotheque de l'Ecole des Hautes Etudes, Sciences Religieuse); Larock V. Essai sur la Valeur sacre et la Valeur sociale des noms de personnes dans les societes inferieures. Leroux, 1932).
  • ' CM. Hubert, Mauss. Melanges d'Histoire des Religions, предисловие (1909).

С вашего позволения мы будем действовать более методично и ограничимся в исследовании одной-единственной подобной категорией - категорией <я>. Этого будет вполне достаточно. За короткое время я решительно и на большой скорости 'проведу вас через континенты и эпохи, от Австралии до наших европейских обществ и от древнейшей истории до истории наших дней. Мож.но было бы предпринять более обширные исследования, каждое из которых могло быть значительно более глубоким, но я 'намереваюсь лишь показать вам, как их можно было бы организовать. Ибо моя цель - сразу представить вам перечень форм, которые это понятие принимало в различных места'х, и показать, как оно в конечном счете обрело плоть, материю, облик, гра.ни,- и так дойти до нашего времени, когда оно наконец стало ясным, четким в наших цивилизациях (именно в наших, почти в наши дни), хотя еще не во всех. Я сделаю лишь набросок, начну эскиз, предварительный слепок. Я еще не готов разрабатывать весь массив, лепить законченный портрет.

Так, я не буду говорить с вами о лингвистических вопросах, которые для полноты надо было бы рассмотреть, Я никоим образом не считаю, что было такое племя, язык, где бы слово je - moi (вы видите, что мы до сих пор используем два слова) не существовало и не означало нечто отчетливо выраженное. Совсем наоборот, помимо местоимения в очень многих языках используются многочисленные позиционные суффиксы, зачастую имеющие отношение к существующим во времени и в пространстве связям между говорящим субъектом и объектом, о котором он говорит. Здесь <-я> вездесуще и, однако, не выражается ни через moi, н.и через je. Но в обширной области языка я слабый знаток. Мое исследование целиком относится к сфере права и морали.

О психологии я буду говорить так же мало, как и о лингвистике. Я оставлю в стороне все, что касается <я>, сознательной личности как таковой. Скажу только: очевидно, особенно для нас, что не было никогда человеческого существа, которое не обладало бы ощущением не только своего тела, но также и своей духовной и телесной индивидуальности одновременно. Психология этого ощущения достигла огромного прогресса примерно за последние сто лет. Все французские, английские, немецкие неврологи, среди которых мой учитель Рибо * и наш дорогой коллега Хед *, накопили обширные знания по этому вопросу, по поводу способа, которым формируется, функционирует, приходит в упадок, отклоняется в сторону, разлагается это чувство, а также о важной роли, которую оно играет.

Моя тема совсем иная, особая. Она принадлежит к социальной истории. Как в течение веков сквозь многочисленные общества медленно вырабатывалось не чувство <я>, но понятие, концепт, который создали из него люди разных эпох? Я хочу показать вам ряд форм, которые это понятие прини- мало в жизни людей, обществ, в соответствии с их правовы-ми системами, их религиями, обычаями, социальными структурами и формами их сознания.

Направленность моего изложения сразу станет понятной как только я покажу вам, насколько поздним является философское слово <я>, .насколько поздно возиикли категория <я>, культ <я> (его искажение) и уважение <я>-в частности, <я> других (его нормальное проявление).

Итак, перейдем к классификации. Никоим образом не претендуя на реконструкцию общей истории с глубокой древности до наших дней, изучим вначале некоторые из форм понятия <я>, затем, вместе с греками вступив в историю и отталкиваясь отсюда, установим некоторые достоверные связи. Прежде всего, не заботясь ни о чем, кроме логики, мы совершим прогулку по своего рода музею фактов (я не люблю слово survivals - ^пережитки> по отношению к еще живым и разрастающимся институтам*), которыми снабжает нас этнография.

Глава II
<Персонаж> и место <личности >

Пуэбло

Начнем с факта, от которого отталкиваются все исследования подобного рода. Приведу факт, взятый у индейцев пуэбло, у зуньи, точнее, тех пуэбло зуньи, которых столь замечательно многие годы исследовали Фрэнк Гамильтон Кэтинг (прошедший полное посвящение в пуэбло) и Матильда Кокс Сти'венсон и ее муж. Их работы подвергались критике. Но я считаю их достовер,ными и, во всяком случае, единственными в своем роде. Правда, в этих племенах нет ничего <очень первобытного>. <Городки Сибола> были обращены когда-то в христианство, они сохранили свои книги записей крещений; но в то же время они практиковали свое древнее право и религию почти в <натуральном> виде, если можно так выразиться, т. е. примерно таком, как у их предшественников, cliff dwellers * и обитателей месы * вплоть до Мексики. По материальной культуре и социальному строю они были и остаются очень близкими мексиканцам и наиболее цивилизованным индейцам обеих Америк. <Мексика - это пуэбло> ^- превосходно пишет великий и столь несправедливо третируемый Л. Г. Морган, осново-положник наших наук.

Нижеследующее свидетельство принадлежит Фрэнку Гамильтону Кэшингу, которого подвергают критике даже е'го коллеги из <Бюро американской этнологии> *. Однако я продолжаю считать его одним из лучших авторов описаний обществ всех времен: а я знаю его опубликованные работы, тщательно следил вообще за тем, что публиковалось о зуньи и о пуэбло в целом, и вполне полагаюсь на свое знание множества американских обществ.

' Относительно соответствующих датировок различных цивилизаций, занимавших этот ареал basket people, cliff dwellers, обитателей месы и, наконец, развалин пуэбло (квадратных и круглых) *, см. хорошее изложение новых правдоподобных гипотез: Roberts F. Н. Н. The Village of the Great Kivas on the Zuni Reservation.- Bulletin of American Ethnolo- gy, № III, 1932. Washington, c. 23 и ел.; он же. Early Pueblo Ruins.-BAE, \> 90, с . 9.

Если позволите, я перейду к тому, что относится к ориентации и разделению персонажей в ритуале. Хотя это имеет очень важное значение, как я уже отмечал в другом месте, ограничусь указанием лишь на два момента: существование известного количества личных имен по кланам; точное определение роли, которую каждый играет в представлении клана и выражает этим именем.

<В каждом клане можно найти ряд имен, называемых именами детства. Эти имена означают скорее звания, чем прозвища (cognomen). 0;ни определяются социологическими и религиозными обычаями и даются в детстве в качестве"истинных имен", или званий, детей. Но эта совокупность имен, относящихся .к любому тотему, 'например к одному из животных тотемов, не будет названием самого тотемного животного, это будут обозначения одновременно тотема в его разнообразных проявлениях и различных частей тотема или его функций, ил'и атрибутов, реальных или мифических. Далее эти части, или функции, или же атрибуты частей или функций также делятся на шесть разрядов, так что имя, относящееся к одному члену тотема, например правая передняя или задняя нога этого животного, будет соответствовать северу и будет первым по чести в клане (который сам по себе не принадлежит к северной группе). Имя, относящееся к другому члену, скажем к левой передней или задней ноге и их силе, будет принадлежать к западу и будет вторым по чести; третий член, скажем правая лапа,- к югу и будет третьим по чести; четвертый член, скажем левая лапа,- к востоку и будет четвертым по чести; пятый, скажем голова,- к верхним районам и будет пятым по чести; шестой, скажем хвост,- к нижним районам и будет шестым по чести; наконец, сердце или пупок могут быть первыми или последними по чести. Исследования майора Пауэлла среди маскоев и других племен доказали, что так называемые термины родства среди других индейских племен (в не меньшей, а возможно, и в большей мере это правило применимо к зуньи) являются главным образом средствами определения относительного ранга или авторитета, обозначаемых относительным возрастом (более старшим или более молодым) лица, к которому адресуются или о котором говорят, используя этот термин взаимоотношения. Таким образом, для зуньи совершенно невозможно назвать другого просто братом: всегда необходимо сказать, старший или младший брат, благо- даря чему сам говорящий утверждает свой относительный возраст или ранг. Между членами клана принято также обращаться друг к другу посредством тех же самых родственных имен старшего или младшего брата, дяди или племянника и т. д.; но в зависимости от того, выше или ниже ранг того, к кому обращаются, должен использоваться словесный символ отношения, обозначающий старшего ил'и младшего.

При такой системе устройства, при столь гибких приемах обозначения этого устройства (не только в зависимости от числа районов и их соподчинения и относительной преемственности и в последовательности их стихий и сезонов, но также и в приписываемых им цветах и т. д.) и, наконец, при таком устройстве соответственно классифицированных имен и тер'минов взаимоотношений, обоздачающих скорее ранг, чем кровнородственную связь, ошибка в порядке церемонии, процессии или заседадия совета просто невозможна, и о людях, использующих такие средства, можно сказать, что они вписали и вписывают свои статусы и законы во все повседневные взаимоотношения и высказывания>.

Ита'к, с одной стороны, клан воапринимается как состоящий из определенного множества личностей, в действительности персонажей; а с другой стороны, роль всех этих персонажей состоит в том, чтобы каждому в своей части представлять целостность клана, служить ее прообразом.

Так обстоит дело с личностью и кланом. <Братства> еще более сложны. У пуэбло зуньи и, очевидно, у других, таких, как сиа, тусаяны, хопи, вальпи и мишонгови, имена соответствуют 'не просто организации клана, его парадной, торжественной стороне, как частной, та.к и общественной, но главным образом рангам в б.ратствах, которые в старой номенклатуре Пауэлла и <Бюро американской этнологии> назывались <Fraternities>, <Secret Societies> [< Братства >, < Тайные общества>] и которые мы могли бы с большой точностью уподобить <коллегиям>* римской религии. Тайные в своих приготовлениях и многочисленных торжественных обрядах, предназначенных для Общества Мужчин (Кака или Коко, Коемши и т. д.), но также и публичные, почти театральные, представления, особенно у зуньи, у хопи - танцы в масках, в частности танцы катсина, посещение духов, представленных их держателями прав на землю, носителями их знаний. Все это, ставшее сейчас спектаклем для туристов, еще пятьдесят лет назад жило полноценной жизнью и сохраняется до сих пор.

Мисс Б. Фрейере Марокко (сейчас миссис Эйткен) и миссис Э. Клюз Парсонс продолжают расширять и подтверждать наши здания об этом.

  • 'С другой стороны, если добавить, что жизни этих индивидов, движущие силы кланов и обществ, охватывающих кланы, поддерживают не только жизнь вещей и богов, но и <собственность> на вещи; что это не только укрепление посюсторонней и потусторонней жизни мужчин, но также м возрождение индивидов (мужчин), единственных наследников носителей их имен (перевоплощение женщин-.совсем другое дело), то вы поймете, что мы видим уже у пуэбло в общем и целом понятие личдости, индивида, единого со своим кланом, но уже оторванного от него в церемониале маской, сво- им званием, рангом, ролью, своей собственностью, своим выживанием и возрождением на земле в одном из своих потомков, наделенном теми же местом в иерархии, именем, званием, правами и функциями.

Тщательному анализу в связи с теми же фактами следовало бы подвергнуть и другую группу американских племен - племена северо-запада 'Америки. Британскому .Королевскому антропологическому обществу и Британской ассоциации принадлежит честь быть инициаторами всесто.роннего анализа их институтов, начатого великим геологом Доусоном и столь хорошо продолженного, если не завершенного, в .выдающихся трудах Боаса и его индейских помощников Ханта и Тейта, в трудах Сепира, Свэнтона, Бар'бо и т. д.

Здесь та1кже. хотя и в иных, но по природе и функциям одина.ковых терминах, встает та же проблема: имени, социального положения, юридического я религиозного <первородства> каждого свободного мужчины и тем более каждого знатного и принца.

Возьму в качестве отправного пункта наиболее изученное из этих важных обществ - квакиютлей и ограничусь некоторы.ии замечаниями.

Одно предупреждение: как в связи с пуэбло, так и в связи с индейцами северо-зашада не следует иметь в виду ничего первобытного. Прежде всего часть этих индейцев, а именно северные: тлинкиты и хайда, говорят на языках, которые, по мнению Сепира, различаются по тону и родственны языкам, происходящим от корня, обычно называемого прото-сино-тибето-бирманским. Если позволите поделиться моими впечатлениями этнографа, хоть и не кабинетного, но, во всяком случае, <музейного>, я опишу очень живое воспоминание о показе квакиютлей уважаемым Патнэмом, одним из основателей этнологического отдела Американского музея естественной истории. Целое большое церемониальное судно с манекенами в натуральную величину, со всем религиозным и правовым оснащением изображало хаматсе, принцев-каннибалов, приплывших морем на ритуал, наверняка брачный.

Своими роскошными одеяниями, коронам.и из коры красного кедра, своими славными экипажами, одетыми чуть менее богато, они создали у меня точное впечатление о том, каким мог быть, например. Северный Китай в глубокой, самой глубокой древности. Думаю, что это судно, это несколько романтизированное изображение, больше не существует, в ^наших этнографических музеях оно уже вышло из моды. Но это неважно, оно произвело впечатление, по крайней мере, на меня. Даже лица индейцев живо напоминают мне лица <палеоазиатов> (называемых так потому, что неизвестно, куда отнести их языки). И, отталкиваясь от этой точки цивилизации и заселения, надо учесть еще длительные 'и многочисленные эволюции, революции, новые формации, которые наш дорогой коллега Франц Боас стремится описать, может быть, несколько поспешно.

Как бы то ни было, все эти индейцы, в частности квакиютли, установили" у себя целую социальную и религиозную систему, где в бесконечном обмене пр'авам'и, поставками, имуществом, танцами, церемониями, привилегиями, рангами одновременно с социальными группами удовлетворяют свои потребности личности. Мы очень ясно видим здесь, как в соответствии с классами и кланами распределяются <человеческие личности>, а затем, в зависимости от последних, распределяются действия актеров в драме. Здесь все актеры (теоретически все) -свободные люди. В данном случае драма выходит за эстетические рамки: она является религиозной и в то же время космической, мифологической, социальной и личной.

Прежде всего, как и у зуньи, все индивиды в лю<бом клане имеют имя, даже два имени на каждый сезон: мирское (лето) (WiXSa) и священное (зима) (LaXsa). Эта имена рас- пределены между разделенными семьями, '<тайными обществами> и кланами, сотрудничающими в обрядах в ту пору, когда вожди и семьи сталкиваются в бесчисленных и бесконечных потлачах, предста.вление о которых я попытался дать в дру- гом месте. Каждый клан имеет два полных Hai6opa своих имен собственных или, точ.нее, своих лич'ных имен: один - для повседневного употребления, другой - тайный, но сам по себе не простой, так .как имя индивида, особенно знатного человека, меняется с возрастом и функциями, выполняемыми в связи с этим возрастом ^ Вот что говорится в одной из речей о кла.не орла, правда, это разновидность привилегированной группы привилегированных кланов *.

* Ср .: Davy. Foi juree. P., 1922; Mauss. Essai sur ie Don ( см . наст . изд.-примеч. пер.). Здесь я не мог акцентировать внимание на факте <личности> (это было вне моего предмета), ее правах, обязанностях и религиозных влияниях, на наследовании имен и т. д. Ни Дави, ни я не настаивали также на том факте, что помимо обменов мужчинами, женщинами, наследствами, договорами, имуществом, ритуальными поставками потлач, особенно вначале, содержит танцы инициации и, более того, экстаз и одержимость вечными и перевоплощающимися духами. Все, даже война, сражения, осуществляется только между носителями наследственных ти- тулов, воплощающих эти души,

<Ибо то, что они не изменяют своих имен, начинается с того [времени], когда давным-давно .//0emaxt!a!alee предокнумайма G.ig.tigam of the/Qlomoyaeye сделал сиденья Орлов и те сошли (слетели) к нумаймам. И хранитель имени Wiltseestala говорит: "Теперь нашим вождя.м дано все, и я пойду прямо вниз {согласно рангу]". Так он говорит, когда раздает собственность: ибо я просто назову имена // одного из главных вождей нумаймов из племени квакиютлей. Они никогда не изменяют своих 'имен с (самого) начала, {когда первые человеческие существа жили на земле; ибо имена немогут уйти / из семьи главных вождей нумаймов, только перейти / к старшему из детей главдого вождя //>.

Во всем этом действует, стало быть, не только престиж и авторитет вождя и клана, но и само одновременное существование последних и предков, которые перевоплощаются в их держателей прав и оживают в телах тех, кто носит их имена. При этом преемственность обеспечивается ритуалом на всех его фазах. Преемственность вещей и душ обеспечивается только преемственностью имен 'индивидов, личностей. Последние действуют только в качестве выполняющих возложенную на >и'х фуикцию, и .в то же время они ответствевны за весь свой <дан. свои семьи, свои племена. Например, ра.нг, власть, религиозная и эстетическая функции, таяец и владение, paraphernalia и медь в форме щита, настоящие медные <экю>, необычные деньги теперешних и будущих потлачей, за1воевываются в результате войны: достаточно убить их обладателя - или завладеть одной из принадлежностей ритуала, одеждой,- чтобы унаследовать его имена, имущество, должности, предков, его личность - в полном смысле слова °. Так приобретаются ранги, имущество, личные права, вещи, и в то же время - их индивидуальный дух.

  • ^ Boas. Ethnology of the Kwakiuti.-35th Ann. Rep. of the Bureau of American Ethnology, 1913-1914. Washington, 1921, с . 431.
  • " Лучшее общее изложение Боаса см .: The Social Organization and the Secret Societies of the Kwakiuti Indians.-Report of the U. S. National Mus" c. 396.

Весь этот огромный маскарад, вся эта драма и этот балет, усложненный экстазом, относятся как к будущему, так п к прошлому, они являются испытанием для служителя культа и доказательством присутствия в нем науалаку (там же, с. 396), первоосновы некоей безличной силы, или предка, или личного бога, во всяком случае, власти сверхчеловеческой, духовной, определяющей. Победный потлач, приобретенная медь соответствуют безошибочному танцу (ср. там же, с. 565) и успешному овладению (см. там же, с. 658, 505, 465 и др.).

Здесь невозможно развить все эти сюжеты. В качестве почти анекдота сообщу вам об одном институте, широко распространенном от нутка до тлинкитов севера Аляски,-это использование замечательных масок с двойными и даже тройными створками, открывающимися, чтобы показать два ИЛ1И три существа (расположенные друг над другом тотемы), которые персонифицирует носитель маски ". Вы можете увидеть такие маски, очень красивые, в британском музее.

И все знаменитые totem, poles *, трубки из мыльного камня и прочие предметы, ставшие теперь товаром, предназначенным для турястов, прибывающих по железной дороге или морем, могут быть рассмотрены под этим углом зрения. На одной трубке, которая, по моему мнению, принадлежала хайда и к которой я отнесся без особого внимания, точно изображен молодой ииициируемый в островерхой шапке, представляемый своим отцом-духом в шапке и несущий касатку, а под инициируемым, которому они подчинены по нисходящей,- лягушка, несомненно его мать, и ворон, несомненно его дед (по матери).

Мы не будем останавливаться на очень важном факте смены имен на протяжении жизни, главным образом у знати. Надо было 'бы показать целую серую любопытных фактов наместничества: сын (младший) временно представлен своим отцом, который на время принимает дух умершего деда; нам потребовалось бы здесь целое доказательство наличия у квакиютлей двойного наследования, женского и мужского, и системы чередующихся и смещаемых 'поколений.

Кроме того, весьма примечательно, что у квакиютлей (и их ближайших родствевников: хейлтсуков, белла куда и др.), каждый момент жизни обозначается, персонифицируется новым именем, новым титулом ребенка и взрослого (мужчины и женщины). Затем он получает имя как воин

" Последняя створка открывает если не все лицо, то, по крайней мере, рот, а чаще всего-глаза и рот (ср. там же, с. 628, рис. 195).(естественно, это не относится к женщинам), как принц или принцесса, как вождь или жена вождя; имя для праздника, устрагиваемого мужчинами и женщинами, и для особого принадлежащего им церемониала. Он получает имя для пожилого возраста: общества тюленей (пенсионеры, живущие без экстатических состояний, без собственности, без ответственности, без выгоды, но только воспоминаниями о прошлом).

Наконец, у них нарекаются имена'ми <тайные общества>, где они исполнятот главную роль медведей, (^часто по отношению к женщинам, представленным здесь своими мужьями или сыновьями, которые играют роль волков), хаматсе (.каннибалов) и т. д. Имена получают также: дом вождя (с крышей, опорными стол'бами, дверями, украшениями, балками, окнами, двуглавой змеей), праздничные лодки, собаки. Следует добавить к перечням, представленным в <Ethnology of the Kwakiuti>^ что блюда, вилки, медные пластины-все украшено эмблемами, <оживлено>, составляет часть личности собственника и его familia, res его рода.

Мы избрали ква.киютлей и вообще жителей северо-запада Америки, потому что' они в действительности представляют крайние, предельные случаи, позволяющие увидеть факты лучше, чем та'м, где, будучи не менее существенными, ониостаются еще мелкими и неразвитыми. Но следует иметь в виду, что у большой части обитателей американских прерий, в частности у сиу, существуют институты подобного рода.

Так, виннебаго, исследованные нашим коллегой Радином, имеют точно такие же наборы личных имен, определяемых кланами и семьями, которые распределяют их согласно определенному порядку, но всегда в точном соответствии с чем- то вроде логического распределения атрибутов или сил и свойств ", базирующегося на мифе о происхождении клана и обосновывающего способность того или иного индивида во- площать его персонаж.

Приведем пример такого происхождения имен ивдивидов,которое Радин детально описывает на примере автобиографии Грохочущего Грома *.

<Всякий раз, когда в нашем клане ребенку надо было дать имя, это делал мой отец. Это право он сейчас передал моему брату.

> CM. с . 792-801.

" Radilt. The Winnebago Tribe, 37th Ann. Report. Bureau of American Ethnology, V, c. 246 (имена клана буйвола и следующие для других кланов); см. главным образом распределение четырех из первых шести имен для мужчин и то же для женщин. См. другие перечни, начиная с Дорси (с. 221).

Творец мира вначале послал четырех человек сверху, и когда они прибыли на эту землю, все, что с ними происходило, было использовано для создания собственных имен. Так говорил нам наш отец. Поскольку они прибыли сверху, постольку отсюда возникло имя Приходящий Сверху, а по- скольку они прибыли как духи, у нас есть имя Дух-человек. Когда они прибыли, шел моросящий дождь, и отсюда имена Гуляющий-в-Тумане, Приходящий-в-Тумане, Моросящий Дождь. Говорят, что, когда они прибыли к Внутреннему озеру, они приземлились на маленький куст, и отсюда имя Сгибающий Куст, а так как они опустились на дуб, существует имя Дуб, Поскольку наши предки прибыли с г.ром-птицами и поскольку существуют животные, вызывающие гром, у нас есть имя Тот, кто Родит Гром. Подобно этому у нас есть Ступающий Мощной Походкой, Разрушающий Землю своей Силой, Идущий с Ветром и Градом. Сверкающий во все Стороны, Единственная Вспышка Молнии, Вспышка Молнии, Шагающий среди Туч, Тот, у кого Длинные Крылья, Ударяющий по Дереву.

Гром-Птицы прилетают со страшными раскатами грома. Все на земле-животных, растения, все затопляет ливень. Страшные удары грома раздаются повсюду. Из всего этого произошло имя, и это мое имя - Грохочущий Гром> '°.

Каждое из имен гром-птиц, разделяющих между собой различные моменты тотема грома, относится .к тем предкам, которые постоянно перевоплощались (мы располагаем даже историей двух перевоплощений) ". Люди, воплощающие предков, являются посредниками между тотемическим животным и духом-хранителем, и предметами, украшенными эмблемами, и обрядами клана или <великими исцелениями>. И все эти имена и наследование личностей определяются от- кровениями и границами, о которых наследник заранее знает и которые указаны его бабушкой или другими предками. Мы обнаруживаем если и не те же, то, по крайней мере, близкие по происхождению факты почти повсюду в Америке. Можно было бы продолжить это доказательство фактами из жизни ирокезов, алгонкинов и т. д.

'° См. тот же факт, изложенный несколько иначе, в: The Winnebago Tribe, с . 194.

" Radin P. Crashing Thunder (The Autobiography of an American In- dian). N. Y.. 1927, с. 41.

Австралия

Лучше ненадолго вернуться к более простым, более примитивным фактам. Вот несколько замечаний об Австралии.

Здесь клан также отнюдь не выглядит целиком сведенным к безличному, коллективному существу, к тотему, представленному видом животных, а не индивидов: людей, с одной стороны, животных-с другой^. В своем человеческом аспекте он является результатом перевоплощеняя рассеяяных и непрерывно возрождающихся в клане духов (это отно-сится к арунта, лоритья, .какаду и т. д.). Даже у арунта и лоритья эти духи очень точно перевоплощаются в третьем поколении (дед-внук), в пятом, где дед и праправнуктезки. Здесь также это результат женского наследования, пересекающегося с мужским. И, например, можно исследовать в распределении имен среди индивидов по кла'нам и определеиным матримониальным классам (восемь классов у арунта), соотношение этих име'н с вечными предками (ратапа) по их форме в момент зачатия, по форме утробных плодов и детей, рождающихся из них, и между именами этих ратапа и именами взрослых (являющимися, в частности, названия.ми функций, выполняемых в клановых и племенных церемониях) ^. Искусство всех этих распределении состоит не только в том, что оно приводит к религии, но и в том, что оно устанавливает права индивида, его место в племени и в племенных обрядах.

Кроме того, если по причинам, которые сейчас станут понятными, я говорил главным образом об обществах с постоянными масками (зуньи, квакиютли), то не надо забывать, что временные маскарады в Австралии и других местах являются просто церемониями непостоянных масок. Человек фабрикует себе многослойную личность, истинную в случае ритуала, мнимую - в случае игры. Но между раскраской лица, а зачастую и тела и одеждой или маской существует лишь различие в степени и нет различия в функции. И в одном, и в другом случае все ведет к экстатическому представлению предка.

" Формы тотемизма такого рода обнаруживаются во Французской Западной Африке и в Нигерии; при этом число ламантинов и крокодилов в той или иной реке соответствует числу людей. И, вероятно, в других местах животные индивиды исчисляются так же, как человеческие индивиды.

'" Об этих сериях имен см. нижнюю часть пяти генеалогических таб- лиц (у арунта). Strehlow. Aranda Stamme. Тетрадь иллюстраций, часть V. Интересно проследить примеры с Джеррамба (Медовый Муравей) и Мал- банка (носители имени героя-просветителя и основателя рода Дикой Кошки), которые множество раз вновь появляются в совершенно достоверных генеалогиях.

Впрочем, присутствие или отсутствие маски - это скорее черты, так сказать, социального, исторического, культурного произвола, чем фундаментальные черты. Так, у кивай, папуасов острова Кивай, есть великолепные маски, не уступающие даже маскам тлинкитов Северной Америки, в то время как у их довольно близких соседей, маринд-аним, фактически есть л'и111ь одна очень простая ма'ска, но при этом в великолепных праздниках братств и кланов участвуют люди, украшенные с ног до головы и по этой причине неузнаваемые.

На этом завершим первую часть нашего доказательства. Из нее с очевидностью следует, что громадное множество обществ пришло к понятию персонажа, роли, играемой индивидом в священных драмах, так же как и в семейной ж'изн'и. Функция уже создала формулу, существующую как в обществах весьма примитивных, так и в наших собственных обществах. Такие институты, как <пенсионеры-тюлени> у квакиютлей, как обычай арунта, относящих к малозначительным людям того, кто не может больше танцевать, <кто потерял свою кабару>, совершенно типичны.

Другая точка зрения, от которой я по-прежнему несколько абстрагируюсь,- это П1редставление о перевоплощении некоего числа духов, частично поименованных, в соответствующее число индивидов. И тем не менее! Б. и Ч. Г. Селигман с полным основанием опубляковали материалы Дикона, наблюдавшего это явление в Мела'незии. Раттрей наблюдал это в связи с ашантийским нторо ^ *. Надо отметить, что Маупойл нашел в этом один из наиболее важных элементов культа Фа (Дагомея и Нигерия). Но все это я оставляю в стороне.

Перейдем от понятия персонажа к понятию личности и <я>.

  • '* CM. Herskovits. The Ashanti Ntoro.-JRAI, 67, с . 2>7-296. Хороший пример возрождения имен у банту см.: Smith Е. W., Dale A. The lla-Speaking Peoples of Northern Rhodesia. L, Macrnillan, 1920; Ч. Г. и Б. Селигман никогда не выпускали из виду этот вопрос.

Глава III
Латинская persona

Известно, до какой степени укоренилось и стало классическим латинское понятие persona: маска, трагическая маска, ритуальная маска и маска предка. Оно проявилось еще на заре латинской цивилизации.

Мне необходимо показать, как оно стало нашим собственным понятием. Пространство, время и различия, разделяющие его происхождение от теперешнего состояния, велики. Исторически эволюции и революции выстраиваются друг над другом в соответствии с хронологией, благодаря явным причинам, которые мы сейчас опишем. Эта категория духа то становилась зыбкой, то обретала глубокие корни.

Даже среди очень больших и древних обществ, первыми осознавшими ее, два общества ее, так сказать, изобрели, но лишь затем, чтобы почти окончательно разрушить, и все это происходило начиная с последних веков до нашей эры. Этот поучительный пример предоставляют нам брахманическая и буддийская Индия и древний Китай.

Индия

Индия мне представляется самой древней цивилизацией, Обладавшей понятием индивида, его сознания, <я>, как я это называю; это - ахамкара, <выработка> <я>. Оно обозначает индивидуальное сознание; ахам=<я> (это то же индоевропейское слово, что и ego). Слово ахамкара, очевидно, представляет собой технический термин, выра1ботанный какой-нибудь .школой мудрых провидцев, находящихся выше всяких психологических иллюзий. Самкхья, школа, вероятно непосредственно предшествовавшая буддизму, утверждает составной характер вещей и духов {самкхья буквально означает <состав>) и считает, что <я> есть нечто иллюзорное. Буддизм же в начале своей истории постановил, что <я>-лишь соединение, делимое, рассекаемое на скандхи, и добивался его уничтожения у монаха.

Все великие школы брахманизма эпохи упанишад, несомненно предшествующие самой самкхье, как и следующим за ними двум ортодоксальным формам Веданты, говорят о пословице <пров'иД1Цев>, вплоть до диалога Вишну, демонстрирующего истину Ариуне в <Бхагавадгите>: тат твам аса, что почти буквально означает <that you are> - <ты есть это (вселенная)>. Даже позднейший ведический ритуал и его комментарии были уже пронизаны этой метафиэикой.

Китай

О Китае я знаю только то, чему мой коллега и друг Марсель Гране любезно согласился меня научить *. Нигде еще и сегодня в большей мере не принимается в расчет индивид, особенно его социальное бытие, нигде он не классифицируется более активно. Великолепные работы Гране открывают нам в древнем Китае силу и величие институтов, близких институтам северо-запада Америки. Порядок рождений, р.анг и игра социальных классов фиксируют имена, форму жизни индивида или, как говорят, его <л'ицо> (это выражение начинает распространяться и у нас). Его индивидуальность- это его мин, его имя. Китай сохр.анил архаические понятия.

Но в то же время он отобрал у индивидуальности все признали постоянства и неразложимости. Имя, мин - это коллектив, это нечто, доставшееся от других: это имя носил соответствующий предок, и оно так же перейдет к потомку нынешнего носителя. И когда философствовали, когда в некоторых метафизиках пытались выразить, 'что это такое, об индивиде говорили, что он смесь, состоящая из шен и куэй (еще два коллектива) в течение этой жизни *. Даосизм и буддизм затем еще прошли через это, и понятие личности больше не развивалось.

Другие нации познали или восприняли идеи того же рода.

Те из них, .которые сделали из человеческой личности целостную сущность, независимую от всякой другой, кроме Бога, редки.

Наиболее важной из них является римская. Именно там, в Риме, на наш взгляд, возникла эта сущность.

Глава IV
Persona

В противоположность индусам и китайцам римляне, или, лучше сказать, латиняне, вероятно, частично установили понятие личности, назва.ние которой осталось латинским. С самого начала мы оказываемся перед теми же системами фактов, что и предшествующие, но уже в новой форме: <личность> (personne) больше, чем факт организации, больше, чем имя или право на персонаж и ритуальную маску, она - фундаментальный факт права. В праве, говорят юристы, существуют только personae, res и actiones *; этот принцип управляет еще разделением .наших кодексов. Но этот результат-факт специфической эволюции .римского права. Вот как, не без некоторой дерзости, я мог бы представить себе эту историю '^ Несомяенно, изначальный смысл слова - это только <маска>. Разумеется, объяснение латинских этимологов, согласно которому persona происходит от per/sonare - названия маски, которая служит резонатором, усиливающим голос (.актера), было придумано позднее (хотя и проводят различие между persona и persona muta, немым персонажем драмы и пантомимы). В действительности же это слово, вероятно, лаже не от латинского корня; его .происхождение считают этрусским, так же как и другие существительные на=па (Porsenna, Caecina и др.). Мейе и Эрну (Dictionnaire Etymologique) сопоставляют его с плохо переданным словом farsa, а Бенвенист говорил мне, что, возможно, оно происходит от заимствования, сделанного этрусками из греческого wpooncov {perso). Как бы то ни было, даже материально институт масок, и в частности масок предков, вероятно, имел основным очагом возникновения Этрурию.

" Социолог и историк римского права всегда стеснены тем обстоятельством, что мы не располагаем почти никакими подлинными источниками древнейшего права: только несколькими фрагментами эпохи Царей (Нума) и несколькими отрывками из Закона Двенадцати Таблиц, а кроме того - фактами, зарегистрированными очень поздно. Начало наших достоверных знаний о всем римском праве через надлежащим образом изложенные или установленные правовые тексты относится лишь к III-II вв. до н. э., даже позже. Тем не менее нам необходимо представить себе прошлое права и города. О последнем и его первоначальной истории можно прочитат^ книги Пиганиоля и Каркопино *.

У этрусков была масковая цивилизация. Множество масок из дерева и обожженной гл'ины (восковые утрачены), множество изображений спящих и сидящих предков, найденных при раскопках на территории обширного Тирренского королевства, не идут ни в какое сравнение с масками, найденными в Риме, Лациуме или в Великой Греции (впрочем, на мой взгляд, они чаще всего этрусские по фактуре).

Но если слово и институты изобрели не латиняне, то все же именно они <придали им тот исходный смысл, который стал нашим собственным. Вот каким был этот процесс.

Вначале мы находим у латинян определенные следы институтов, вроде клановых церемоний масок, живописных изображений, которыми актеры украшают себя в соответствии с носимыми именами. По крайней мере, один из значительных ритуалов древнейшего Рима точно соответствует общему типу, четко выраженные формы которого мы описали. Это ритуал Hirpi Sorani, волков Соракты (Hirpi-наименование волка на самнитском языке*), lrpini apellati nominelupi, quern irpurn dicunt Samnites; eum enit ducerri secuti agros occupavere, учит Фест (93, 25) ^.

Члены семей, носивших это звание, подходили по раскаленным углям к храму богини Феронии; они пользовались различными привилегиями, освобождались от налогов. Джеймс Д. Фрэзер уже высказывал предположение, что это остаток одного древнего клана, ставшего братством и носящего имена, шкуры, маски. Но более того, вполне вероятно, что мы сталкиваемся здесь с самим мифом о Риме. Асса Larentia, имя старухи, матери Ларов *, чествуемой на ларенталия'х (декабрь),-не что иное, как indigitamentum, тайное имя Римской Волчицы, матери Ромула и Рема (Ov., Pastes, 1, 55 и ел.) ". Род, тазды, маски, имя, имена, ритуал.

Согласен, что этот факт как бы расколот на два элемента: сохранившееся братство и миф, повествующий о том, что предшествовало самому Риму. Но оба составляют единое целое. Исследование других римских коллегий позволило бы выдвинуть другие гипотезы. В сущности, самниты, этруски, латиняне жили еще в атмосфере, с которой мы только что расстались: personae, масок и имен, индивидуальных прав на обряды, привилегии.

  • ^ Ясный намек на форму тотема-волка, бога хлебных злаков Roggenwolf (герм.). Слово hirpex дало herse (ср. Lupatum). CM. Meillet et Rrnout.
  • '" См. там же комментарии Фрэзера, а также ср. стих 453, Акка, причитающая над останками Рема, убитого Ромулом,- основание Lemuria (зловещего праздника лемуров, душ окровавленных мертвецов) (игра слов: Remuria - Lemuria).

Отсюда до понятия личности - один только шаг. Вероятно, он был сделан не сразу. Я считаю, что легенды, подобные легенде о консуле Бруте и его сыновьях *, об окончании действия права отца (pater) убивать своих сыновей, своих sui, отражают обретение сыновьями persona даже при жизни их отца. Я думаю, что восстание плебса, полнота гражданских прав, которой добились (после сенаторских сыновей) все представители плебейской части gentes (родов), были решающими. Римскими гражданами были все свободные мужчины Рима. Все они обладали гражданской persona', некоторые стали религиозными personae. Некоторые маски, имена и ритуалы оставались закрепленными за определенными привилегированными семьями религиозных коллегий.

К тем же результатам приводил другой обычай, а именно присвоение родовых имен, имен личных и прозвищ. Римский гражданин имеет право на nomen, praenomen и cognomen *, которое присваивает ему его gens. Имя личное, данное при рождении, отражает, например, отношение по порядку рождения к предшественнику, носившему его: Primus, Secundus. Священное имя (nomen -numen) принадлежит gens. Примеры cognomen, прозвища (имя, не тождественное surname)'. Насон, Цицерон и др. ^. По решению сената (очевидно, не обходилось без злоупотреблений) никто не имел права присваивать себе какое-либо имя, величать себя именем никакого другого рода, кроме своего собственного. Cognomen имеет другую историю, в конечном счете происходит смешение cognomen, прозвища, которое можно носить, с ima-Status - это состояние гражданской жизни. Munus - это обязанности и почести в гражданской и военной жизни. Все это определяется именем, которое само, в свою очередь, определяется семейным и классовым положением, происхождением. Следует прочитать в <Фастах> в переводе и с превосходным комментарием Д. Д. Фрэзера отрывок, где трактуется происхождение имени Августа (II, стих 476; ср. 1, стих 589) и причина того, что Октавиан Август не захотел взять имя ни Ромула, ни Квирина (qutenet hoc numen, Romulus ante fuit), а взял такое, которое резюмирует священный характер всех других (ср. Frazer, к стиху 40). Мы находим здесь всю римскую теорию имени. Так же и у Вергилия: Марцелл, сын Августа, получает имя уже при самом своем зарождении, где его <Отец> Эней его видит. Здесь также следовало бы рассмотреть titulus, о котором говорится в этих стихах. Эрну говорил мне, что, по его мнению, само слово, вероятно, этрусского происхождения.

" Следовало бы более развернуто изложить вопрос об отношениях в Риме между persona и imago и между persona и именем: nomen, praenomen и главным образом cognomen. Но на это практически нет времени. Личность-это conditio, status, munus. Conditio-это ранг (например, secunda persona Epaminondae, вторая фигура после Эпаминондаса).

Следовало бы также рассмотреть грамматическое понятие <личности>, которое мы используем, persona (греческое грамматическое лрйзшпач).

go, посмертной маской (тсрооюяоу) покойного предка, отлитой из воска, которые хранились в боковых помещениях семейного дома. Использование этих масок и статуй, вероятно, очень долго сохранялось только в патрицианских семьях, фактически - если и не по закону - никогда широко не распространялось среди плебса. Это скорее узурпаторы, чужаки, принимавшие cognomina, не принадлежавшие им.

Сами слова cognomen и imago, так сказать, неразрывно связаны в почти ходячих формулах. Вот один из фактов, на мой взгляд типичный, от которого я отталкивался во всех этих исследованиях и который я нашел, не занимаясь специально его поисками. Речь идет о Стайене, подозрительном индивиде, против которого Цицерон ведет защиту в пользу Клуенция. Приведем отрывок. Turn appelat hilari vultu hominem Bulbus, ut placidissime potest. <Quid tu, inquit, Paete?> Hoc enim sibi Staienus cognomen ex imaginibus Aeliorum delegerat ne sese Ligurem fecisset, nationis magis quam generis uti cognomine videretur ^*,

Пет - это cognomen аэлиев , на который Стайен , лигур , не имел никакого права и который он узурпировал, чтобы скрыть свою национальность и заставить поверить в несвойственное ему происхождение. Здесь перед нами-узурпация личности, фикция личности, звания, происхождения.

Один из прекраснейших, достовернейших документов, отлитая в бронзе от имени императора Клавдия (точно так же, как дошли до нас Анкирские надписи * Августа) Лионская та1бляца (год 48), содержащая императорскую речь о сенатском решении de Jure honorum Gallis dando *, предоставляет молодым галльским сенаторам, вновь принятым в курию, право на <отображения> и на cognomina их предков. <Теперь им больше не о чем жалеть. Как Персикус, мой дорогой друг, {который был вынужден взять это чужое прозвище... из-за этого сенатского решения] и который теперь может inter imagines majorum suorum Allobrogici nomen legere (<выбрать себе имя Аллоброгикус среди образов своих предков>) >.

До конца римский сенат считал себя состоящим из определенного числа <отцов> (patres), представляющих личности, образы их предков.

Собственность simu'lacra (.изображаемая) и imagines (воображаемая) (Lucret., 4, 296) является атрибутом persona (ср. Плиний, 35, 43 и в Дигестах 19.1,17, конец).

В ряду <искусственный персонаж>, <маска> и <роль в комедии и трагедии, в плутовстве, притворстве, чужом для <я> слово persona продолжало свой путь. Но основание личного характера права было заложено '", и persona стала также синонимом истинной природы индивида^.

> Pro Cluentio, 72.

С другой стороны, право на persona обоснованно. Только pai6 лишен его. Servis поп habet personam - у него нет личности. У него нет своего тела, нет предков, имени, cognomen, собственного имущества. Древнее германское право еще отличает его от свободного человека, Leibeigen, собственника своего тела. Но ко времени, когда были созданы правовые системы саксонцев и швабов, если тело крепостных им и не принадлежало, они владели душой, которую дало им христианство.

Но прежде чем перейти к этой теме, надо напомнить еще об одном вкладе, в котором участвовали не только латиняне, по и их греческие сотрудники, их учителя и истолкователи. Между греческими философами, римскими аристократами и законоведами была воздвигнута совсем иная постройка.

  • "° Другие примеры узурпации praenomina см.: Светоний. Нерон , 1.
  • "' Так , Цицерон (ad Atticum) говорит naturam et personam meam и personam sceleris в другом месте.

Глава V
Личность: моральный аспек

Хочу уточнить: я думаю, что эта работа, этот прогресс были осуществлены главным образом благодаря стоикам, чья волюнтаристская, личностная мораль смогла обогатить римское понятие личности и сама обогатилась в то самое время, когда она обогащала право "". Я убежден, но, к сожалению, могу лишь начать доказательство того, что невозможно переоценить влияние Афинских и Родосских школ на развитие латинского морального мышления и наоборот-влияние римской действительности и потребностей воспитания молодых римлян на греческих мыслителей. Об этом свидетельствуют уже Полибий и Цицерон, а также позднее - Сенека, Марк Аврелий, Эпиктет и другие.

Слово Ttpoou)TCov имело точно тот же смысл, что persona, маска; но оно может также означать персонаж, которым каждый является и хочет быть, его характер (оба слова часто связаны между собой), подл.инное лицо. Оно очень быстро, начиная со II в. до нашей эры, приобретает смысл persona. Точно выражая persona как личность, право, оно сохраняет еще смысл многослойного образа, например, фигура на носу .корабля (у кельтов и др.). Но оно обозначает также человеческую, даже божественную личность. Все зависит от контекста. Слово ^розижоу распространяется на индивида в его наготе, когда сброшены любые маски. И наряду с этим сохраняется значение искусственности, значение наиболее сокровенного в данной личности и значение персонажа.

Все авучит иначе у классических латинских и греческих моралистов (II-IV вв. н. э.): тгроомтсоу -это отныне только persona, и, что очень важно, в придачу к юридическому значению добавляется значение нравственное, значение существа сознательного, независимого, автономного, свободного, ответственного. Нравственное сознание вводит совесть в юридическую концепцию права. К функциям, почестям, обязаиностям, правам прибавляется сознательная нравственная личность. Я высказываюсь здесь, может быть, более рискованно, но и более определенно, чем Брюнсвик, который в своей выдающейся работе <Прогресс сознания> часто касался этих вопросов (см., в частности, 1, с. 69 и ел.). С моей точки зрения, слова, обозначающие вначале сознание, затем - психологическое сознание, ouve'i8^ois - То ouvslSot в действительности идут от стоиков, играют техническую роль и четко выражают conscius, conscientia римского права. Между старым стоицизмам и стоицизмом греко-латинской эпохи можно даже заметить прогресс, изменение, решающим образом осуществленное в эпоху Эпиктета и Марка Аврелия. От первоначального значения соучастника, <который в'идел вместе с> - 3uvoi8e, свидетеля, был осуществлен переход к значению <осознаяие добра и зла>. Повседневно употребляясь в латинском языке, это слово перенимает наконец указанное значение у греков, у Диодора Сицилийского, у Лукиа'на, у Д.ионисия Галикарнасского, и сознание себя стало достоянием лич.ности. Эпиктет сохраняет еще значение обоих образов, над которыми работала эта цивилизация, когда он пишет то, что цитирует Марк Аврелий: <вылепи свою маску>, установи свой <персонаж>, свой <тип> и свой <характер>; когда он предлагает то, к чему пришло наше 'исследование сознания. Значение этого момента в жизни Духа увидел Ренан.

  • ^ О морали стоиков, насколько я информирован, лучшей книгой остается Bonhofer. Ethik der Stoa (1894).

Но у понятия личности еще отсутствовала надежная метафизическая основа. Этой основой оно обязано христианству.

Глава VI
Христианская личность

Метафизическую сущность из моральной личности извлекли христиане, осознав ее религиозную силу. Наше теперешнее понятие человеческой личности в основе своей остается христианским. Здесь мне остается лишь следовать за превосходнейшей книгой Шлоссмана ^. Последний прекрасно проследил (вслед за другими, но лучше других) переход от понятия persona, человека, олицетворяющего какое- нибудь сословие, к понятию просто человека, человеческой личности.

Понятие <моральной личности>, впрочем, стало настолько определенным, что уже начиная с первых дней нашей эры и ранее в Риме, во всей Империи, оно применялось ко всем <условным сущностям>, которые мы до сих пор именуем <юридическими лицами>, которыми стали корлорации, благотворительные фонды и пр. Вплоть до новейших конституций юридическое лицо обозначалось словом тсройш^оу. Universitas - это личность личностей, но, подобно городу, Риму ,- это вещь , сущность . Magistratus gerit personam civitatis - хорошо сказано Цицероном (De Off., 1.34) *. И фон Карольсфельд очень точно сопоставляет и комментирует <Послание к галатам> (3, 28): <Нет уже Иудея, ни язычника; нет ра'ба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского; ибо все вы одно, е^ во Христе Иисусе>.

Был поставлен вопрос о единстве личности, о единстве Церкви в связи с единством Бога, еТ;. Он был решен после многочисленных дебатов. Здесь надо было бы проследить всю историю церкви (см. особенно Суида * и фрагменты знаменитого Слова о Явлении святого Г.ригория Назианзина *, 39, 630, А). Спор о Троице, спор монофизитов, долго волновал умы, пока церковь не решила его, прибегнув к божественной тайне, но вместе с тем проявив .полную твердость и ясность : Unitas in tres personas, ana persona in duas naturas - окончательно утверждает Никейский собор *. Триединство и Троица - это единство двух природ Христа. Именно начиная с понятия единого сложилось понятие личности- я верю, что надолго-относительно божественных личностей, но одновременно и относительно человеческой личности, субстанции и фор,мы, тела и души, сознания и действия ^.

  • ^ Persona und т . улюг . оч im Recht und im Christlichen Dogma. Lpz., 1906. Анри Левн-Брюль познакомил меня с ней уже давно и тем самымоблегчил мне доказательство. См. также первую часть 1-го тома Carols-feld L. 1., von. Geschichte der Juristischen Person.

Я не буду больше ни комментировать, ни продолжать эти теологические изыскания. Кассиодор * завершает тем, что определенно говорит : persona-substantia rationalis individua (Ps. VII), т. e. личность есть неразделимая, индивидуальная рациональная субстанция ^.

Оставалось лишь претворить эту индивидуальную рациональную субстанцию в то, чем она стала теперь, а именно в сознание и категорию.

Это явилось результатом длительной работы философов, на описание которой у меня остается лишь несколько минут ^.

  • " См. замечания Шлоссмана, там же, с. 65 и др.
  • ^ CM. Concursus de Rusticus.
  • ^ Об этой истории, о революции понятия единства можно еще много говорить. См., в частности, 2-й том <Прогресса сознания> Брюнсвика.

Глава VII
Личность: психологическое существо

Приношу извинения за то, что, резюмируя некоторые собственные исследования и бесчисленные мнения, историю которых можно было бы написать отдельно, я выдвигаю больше идей, чем доказательств.

Тем временем понятие личности должно было 'претерпеть еще одну трансформацию, чтобы стать тем, чем оно стало менее полутора веков назад: категорией <я>. Далекая от того, чтобы быть идеей изначальной, врожденной, от Адама четко зафиксированной в глубинах нашего бытия, она еще и в наше время продолжает строиться, проясняться, апецифизироваться, идентифицироваться с познанием себя, с психологическим сознанием.

Вся долгая работа церкви, различных церквей, теологов, философов-схоластов, философов Возрождения, подстегнутых Реформацией, создала, пожалуй, некоторую задержку, препятствия на пути формирования идеи, которую в настоящее время мы считаем ясной. Сознание наших предков вплоть до XVII и даже до конца XVIII в. постоянно беспокоил вопрос о том, является ли индивидуальная душа субстанцией или же поддерживается субстанцией; является ли она сущностью человека или же составляет лишь одну из двух сущностей человека; является ли она единой и неделимой или делимой и отделяемой; является ли она свободной, выступая как абсолютный источник действий, или она детерминирована искована другими судьбами, предопределением. Люди с тревогой опрашивали себя, откуда происходит душа, кто ее создал и кто ею управляет. Но участникам споров сект, кружков, больших церковных объединений и философских школ, в частности университетских, не удается превзойти результат, достигнутый в IV в. нашей эры. Тридентский собор успешно покончил с бесполезной полемикой по поводу личного творения каждой души *.

Более того, говоря об определенных функциях души, Возрождение и Декарт, стремясь понять ее природу, обращаются к мышлению, мышлению дискурсивяому, ясному, дедуктивному. Именно о ней идет речь в революционном афоризме

Cogito, ergo sum-, именно она образует оппозицию <пространства> и <мышления> у Опинозы. Рассматривается лишь одна часть сознания.

Даже Спиноза "" относительно бессмертия души сохранял чисто античное представление. Известно, что он не верит в сохранение после смерти какой-либо части души, кроме той, что оживлена <интеллектуальной любовью к Богу>. О-н повторяет, в сущности, Маймонида, noBTOp^'Biiiero Аристотеля (De an., 408, 6; ср . 430a. Gen. An., II, 3, 736 в ) *. Только поэтическая душа может 'быть вечной, поскольку две другие души, растительная и чувственная, необходимо связаны с телом, а энергия тела не проникает в vo5i. И в то же время посредством естественной аппозиции, которую хорошо прояснил Б'рюнсвик "*, именно Спиноза, поскольку он выдвигал в первую очередь этическую проблему, обладал наиболее здравым взглядом на отношения индивидуального сознания с божественными вещами, более здравым, чем Декарт и даже сам Лейбниц.

Свое разрешение проблема личности, выступающей только как сознание, нашла не у картезианцев, а в других кругах. Трудно переоценить значение сектантских движений XVII-XVIII вв. для фор.ми'рования политического и философского мышления. Именно в этих движениях были поставлены вопросы индивидуальной свободы, индивидуального сознания, права общаться непосредственно с Богом, быть самому себе священником, иметь внутреннего Бога. Понятия моравских братьев *, пуритан, веслианцев *, пиетистов * соста1вляют основу, на которой базируется представление: личность==1<я>; <я>=со>нанию-и является его главной категорией.

В.се это не так уж старо. Понадобился Юм, все революционизировавший (вслед за Беркли, положившим начало), чтобы сказать, что в душе существуют лишь состояния сознания, <восприятия>; но в итоге он колеблется перед лицом понятия <я> ^ как фундаментальной категории сознания. Шотландцы * лучше приапосабили его идеи к новым историческим условиям.

Только у Канта это понятие обретает точную форму. Кант был пиетистом, сведенборгианцем *, учеником Тетенса *, слабого философа, но 'искушенного психолога и теолога; неразделимое <я> он находил вокруг себя. Кант поставил, но не разрешил во.прос о том, является ли <я>, das Ich, категорией.

  • " Этика, ч. V, теорема 40. Королларий, теорема 23 и схолия; ср. с теоремой 39 и схолией, теоремой 38 и схолией, теоремой 29, теоремой 21. Понятие интеллектуальной любви идет от Леона Еврея, флорентийца и платоника *.
  • " Progres de la Conscience, 1, с . 182 и ел .
  • " Блондель напоминает мне об интересных замечаниях Юма, в которых тот ставит вопрос об отношении <сознание-я>. <Трактат о человеческой природе>. Кн. 1, гл. <О тождестве личности>.

Человеком, который сказал наконец, что любой факт сознания - это факт <я>, человеком, обосновавшим в'сю науку и всю деятельность по поводу <я>, был Фихте. Кант уже сделал из индивидуального сознания, из священного характера человеческой личности, условие Практического Разума. Фихте ^ помимо этого сделал категорию <я> условием созна'ни'я и науки, Чистого Разума.

С этого времени революция в менталитетах совершилась, каждый из нас обладает своим <я>, эхом Деклараций Прав, предшествовавших Канту и Фихте.

  • ^Die Thatsachen des Bewusstseins (зимний курс-1:810-1811 гг.). Прекрасное и краткое его изложение см.: Xavier Lion. Fichte et son temps. T. 3, с . 161-169.

Глава VIII
Заключение

От простого маскарада - к маске, от персонажа - к личности, к имени, к индивиду и от него - к существу, обладающему метафиз.ической и моральной ценностью, от нравственного сознания - к священному существу, от него - к фундаментальной форме мышления и деятельности-таков был проделанный путь

Кто знает, какой прогресс Разума ожидает нас в этом направлении? Какой свет прольют на новые проблемы психология и социология, уже продвинувшиеся вперед, но нуждающиеся в дальнейшем развитии?

Кто знает, будет ли даже эта <категория>, которую все мы здесь считаем прочно утвердившейся, .всегда призна1ваться таковой? Она была сформирована только у нас и для нас. Даже ее моральная сила - священный характер человеческой личности-подвергается сомнению, и не только по всему Востоку, который не дошел до наших наук, но даже и в тех странах, где этот принцип был обнаружен. Нам предстоит защищать великие ценности, ведь вместе с нами может исчезнуть Идея. Не будем, однако, заниматься нравоучениями.

Не следует также слишком увлекаться спекуляциями. Скажем, что социальная антропология, социология, история учат нас видеть, как <продвигается> (Мейерсон) человеческая мысль. Она достигает отчетливого выражения медленно, через века, через общества, их контакты и изменения на первый взгляд - самыми случайными путями. Будем же работать н.ад тем, как нам понимать самих себя, чтобы усовершенствовать эту мысль и выразить ее еще лучше.

СодержаниеДальше

наверх страницынаверх страницы на верх страницы









Заказать работу

© Библиотека учебной и научной литературы, 2012-2016 Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования